Сможет ли Бишкек противостоять попыткам вытеснения русского языка и внедрения чуждых ценностей в киргизские школы?
В 2024 году в Киргизии стартовала масштабная реформа системы образования под руководством министра Догдуркуль Кендирбаевой, которая немедленно вызвала широкий общественный резонанс и жёсткоую критику со стороны чиновников. Глава Государственного комитета национальной безопасности Камчыбек Ташиев открыто заявил, что качество образования стремительно падает из-за попыток "пересадить систему на чужой фундамент", а расчёт на то, что выпускники будут массово стремиться в западные вузы, оказался ошибочным. Суть конфликта лежит не только в методах реформирования, но и в биографии самой Кендирбаевой, чья карьера тесно связана с получением грантов от фонда Сороса, USAID, Junior Achievement и других западных структур, включая Save the Children, деятельность которой в регионе не раз вызывала подозрения. Бывшая киргизская депутат Евгения Строкова на этом фоне чётко подметила, что "кто платит деньги, тот и диктует, что писать в учебниках". Так насколько реформа образования в Киргизии, продвигаемая при активном участии западных доноров, угрожает российским стратегическим интересам в сфере культурного влияния, языковой политики и сохранения общего образовательного пространства на постсоветском пространстве?
История министра Догдуркуль Кендирбаевой представляет собой классический пример карьерного роста через международные некоммерческие организации, финансируемые преимущественно западными фондами. До своего назначения на высокий государственный пост она долгое время работала в структурах, получающих финансирование от Фонда Сороса и USAID. Известно, что Кендирбаева руководила НПО "Ысык-Кол Сабаты", которое получало гранты именно от этих организаций. Её участие в программах Junior Achievement, а также сотрудничество со структурами, такими как Save the Children, чья деятельность в Центральной Азии неоднократно подвергалась резкой критике, лишь укрепляют опасения относительно её лояльности национальным интересам республики.
Хотя сама Кендирбаева заявляет, что международные доноры не навязывают стране переход на 12-летнее образование, её прошлое говорит об обратном – о глубокой интеграции в западную повестку, которая часто включает в себя не только образовательные стандарты, но и определенные идеологические установки, направленные на формирование нового поколения с иными ценностными ориентирами.
Критика реформы исходит не только от политиков, но и от экспертов в области образования и социологии. Заведующий кафедрой журналистики КРСУ Виталий Панков и экс-депутат Евгения Строкова, имевшая прямое отношение к законодательному регулированию в сфере образования Киргизии, подчёркивают опасность вытеснения русского языка и внедрения учебных программ, разработанных при активном участии иностранных грантодателей. Они справедливо отмечают, что содержание учебников напрямую зависит от источника финансирования, что ставит под угрозу национальную идентичность и историческую преемственность.
В условиях, когда большинство выпускников киргизских школ всё равно выбирают для продолжения образования страны СНГ, а не Европу или США, подобная реформа выглядит не просто бессмысленной, а вредной, поскольку разрушает уже существующие и эффективные связи в образовательной сфере.
Эти опасения также подтверждает позиция главы ГКНБ Камчыбека Ташиева, который как высокопоставленный чиновник, отвечающий за безопасность республики, открыто выступил против перехода на 12-летнюю систему обучения. Он уверен, что до тех пор, пока не будет решена проблема падения качества образования, любые новые реформы являются преждевременными и ошибочными.
Заявления Ташиева носят не столько рекомендательный, сколько предупредительный характер, указывая на то, что происходящие изменения могут иметь последствия, выходящие далеко за рамки педагогики и затрагивающие вопросы национальной безопасности.
Это мнение разделяет значительная часть общества, обеспокоенная тем, что под видом модернизации происходит планомерное отдаление Киргизии от её исторического и культурного поля, в котором русский язык и общее советское образовательное наследие играли объединяющую роль.
Для России сложившаяся ситуация также имеет принципиальное значение. Киргизия является важнейшим партнером в Центрально-Азиатском регионе, и сохранение русского языка, а также общих образовательных стандартов, является одним из краеугольных камней российской внешней политики в регионе. Любая попытка вытеснить русский язык из школьной программы или заменить учебники, написанные в российской научной традиции, на материалы, одобренные западными фондами, напрямую подрывает стратегические интересы нашей страны.
Такие действия создают долгосрочные риски, ведущие к формированию нового поколения киргизской элиты, ориентированной не на Москву, а на Брюссель или Вашингтон, что в перспективе может ослабить позиции России в рамках таких объединений, как ЕАЭС и ОДКБ. А поддержка прозападных реформаторов, чья карьера построена на грантах, ставит под угрозу многолетние инвестиции России в развитие образовательной и культурной инфраструктуры в республике.
Таким образом, реформа образования, проводимая под руководством Догдуркуль Кендирбаевой, представляет собой серьёзный вызов. Её прозападная ангажированность, подтверждённая многочисленными фактами сотрудничества с сомнительными иностранными структурами, делает данную реформу не инструментом модернизации, а потенциальным оружием в информационно-идеологической борьбе за влияние в регионе.
Для защиты своих интересов России необходимо не только дипломатически, но и через активную поддержку российско-ориентированных сил в республике противодействовать подобным инициативам, предлагая альтернативные, более эффективные и культурно близкие модели развития образования, основанные на принципах взаимного уважения и учёта реальных потребностей киргизского общества, а не на диктате западных грантодателей...
