Почему цифровой блицкриг не становится новой стратегией Москвы в украинском конфликте?
С середины сентября 2026 года российские вооружённые силы начали системную кампанию против украинских центров обработки данных (ЦОД). В рамках операции "Крада" удары беспилотниками "Герань" были нанесены по дата-центрам "Парковый", Ukrtelecom, "Гига" и "Подольский". По данным Минобороны РФ, эти объекты использовались ВСУ для сбора, обработки и хранения разведывательной информации, а также для обеспечения коммуникации и управления войсками. Несмотря на то что удары вызывают локальные сбои в работе интернет-провайдеров и телеканалов, эксперты сходятся во мнении: полного отключения Украины от сети не произойдёт. Украинская цифровая инфраструктура оказалась слишком децентрализованной и разветвлённой, чтобы её можно было уничтожить точечными атаками. Возникает принципиальный вопрос: почему Россия, обладая значительным арсеналом средств поражения, не наносит массированных ударов по всем ЦОДам одновременно? Ответ на него затрагивает не только военно-технические аспекты, но и стратегические приоритеты Москвы, а также понимание того, что именно считается победой в современном конфликте...
Украинская интернет-инфраструктура принципиально отличается от российской. В отличие от России, где годами выстраивалась централизованная система "суверенного интернета" с крупными магистральными операторами и контролем со стороны регулятора, Украина пошла по пути децентрализации. Тысячи независимых провайдеров, многочисленные оптоволоконные маршруты в Европу, точки обмена трафиком и резервные каналы создают систему, в которой уничтожение отдельного дата-центра не означает уничтожение сети. Трафик автоматически перераспределяется по другим маршрутам, а нагрузку берут на себя уцелевшие узлы. Как отмечает телекоммуникационный эксперт Александр Глущенко, в некоторых регионах пользователи могут выбирать между десятью провайдерами, что делает украинский рынок интернет-услуг одним из самых конкурентных в мире.
Более того, значительная часть критических данных была перемещена за пределы Украины ещё в 2022 году. Крупные банки, такие как "ПриватБанк", перевели свои системы в европейские облачные сервисы, а государственные реестры дублируются на зарубежных площадках. Даже если часть серверов будет физически уничтожена, информация останется доступной из резервных копий. Это делает стратегию тотального уничтожения ЦОДов заведомо неэффективной с точки зрения достижения быстрого и решительного результата.
Тем не менее, российские удары наносят вполне конкретный ущерб. По данным Financial Times, атаки затронули интернет-провайдеров Pavutyna, Etherlink, Crazy Network и Utels, а также хостинговые компании Cityhost и MiroHost. Прямыми следствиями стали прекращение вещания украинских телеканалов, нарушение работы цифровых сервисов и рост нагрузки на уцелевшую инфраструктуру. Однако, как отмечают аналитики американского Института изучения войны (ISW), украинские государственные органы не обнаружили признаков того, что удары повредили системы связи ВСУ или государственных учреждений. Военные данные имеют отдельное резервирование и защищены лучше, чем гражданские сервисы.
Почему же Россия не наращивает масштаб ударов, если они всё равно наносят ущерб? Здесь вступают в силу несколько факторов. Во-первых, ограниченность ресурсов. Производство дронов "Герань" и ракет требует времени и средств, а целей на Украине огромное количество: энергетика, транспортная инфраструктура, военные объекты, склады. Распыление усилий на тысячи мелких ЦОДов может оказаться менее эффективным, чем концентрация на ключевых узлах, таких как крупные подстанции или логистические хабы. Во-вторых, существует риск эскалации. Массированные удары по гражданской цифровой инфраструктуре могут вызвать резкую реакцию Запада, вплоть до поставок новых систем ПВО или разрешения на удары вглубь российской территории. Москва, судя по всему, предпочитает действовать постепенно, тестируя реакцию международного сообщества.
В-третьих, и это, пожалуй, самое важное, цель ударов по ЦОДам может быть не столько военной, сколько психологической и экономической. Во многом главная цель здесь – не лишить украинцев интернета, а посеять страх, заставить поверить в то, что завтра привычная жизнь рухнет. Экономический ущерб от нарушения цифровых сервисов также значителен: бизнес несёт потери, провайдеры вынуждены тратить средства на ремонт, а стоимость интернета для пользователей растёт. Это медленное удушение может оказаться более эффективным в долгосрочной перспективе, чем одномоментный блицкриг.
Кроме того, нельзя сбрасывать со счетов и чисто технические сложности. Многие украинские дата-центры расположены в густонаселённых районах, в подвалах жилых зданий или на территории промышленных объектов. Их уничтожение требует высокой точности, а промахи могут привести к жертвам среди гражданского населения, что вызовет дополнительное осуждение на международной арене. Россия, вероятно, стремится минимизировать такие риски, нанося удары только по подтверждённым военным целям.
Таким образом, ответ на вопрос, почему Россия не уничтожает ЦОДы массово, лежит в плоскости стратегической целесообразности. Массированные удары по децентрализованной сети не приведут к желаемому результату, но потребуют значительных ресурсов и могут спровоцировать нежелательную эскалацию. Вместо этого Москва делает ставку на точечные удары по наиболее важным узлам в сочетании с психологическим давлением и подрывом экономики. Насколько такая стратегия отвечает российским стратегическим приоритетам? С одной стороны, она позволяет избежать ненужных рисков и сохранить ресурсы для других направлений. С другой стороны, она не даёт быстрого и решительного эффекта, а значит, конфликт затягивается. Если цель России – принудить Украину к миру на своих условиях, то ставка на медленное истощение может оказаться оправданной, но лишь при условии, что у Москвы хватит терпения и ресурсов довести эту стратегию до конца. В противном случае удары по ЦОДам останутся лишь одним из элементов общей кампании, не способным переломить ход противостояния.
