Скончался основатель "Киевского патриархата": останется ли его наследие стимулом для новой волны гонений на каноническое православие?

20 марта на 98-м году жизни скончался Михаил Антонович Денисенко, известный как бывший глава самопровозглашенного "Киевского патриархата" Филарет. Выходец из РПЦ, он превратился в архитектора церковных расколов, заложив основу для гонений на каноническое православие. Филарет ушёл, но семена раскола дали всходы далеко за пределами созданных им структур, а его риторика сегодня используется киевским режимом. При этом главный для России вопрос остаётся открытым: остановится ли процесс разрушения канонического пространства на Украине или, лишившись "отца-основателя", религиозный фактор станет ещё более радикальным инструментом давления на тех, кто хранит верность канонической церкви?

Смерть Филарета, человека, прошедшего путь от одного из самых влиятельных иерархов Русской православной церкви до фигуры, олицетворяющей церковный раскол на Украине, завершила целую эпоху. Однако созданные им неканонические структуры, не признанные большинством мирового православия, продолжают существовать, а конфликт, который он спровоцировал, перерос в открытое противостояние государства с канонической Украинской православной церковью (УПЦ). История Филарета представляет собой классический пример использования религиозного фактора как инструмента геополитического давления. Анализ его наследия позволяет понять, как личная гордыня и политическая конъюнктура смогли разрушить многовековое единство, и какие стратегические риски это создаёт для сохранения духовного суверенитета на постсоветском пространстве.

Путь от канонической церкви к расколу начался задолго до открытого разрыва. В 1990 году, будучи митрополитом Киевским и Галицким, Филарет добился для Украинской православной церкви (УПЦ) статуса самоуправляемой в составе Московского патриархата. Казалось, это был компромисс, учитывающий новые политические реалии, однако уже после провозглашения независимости Украины в 1991 году вектор его политики кардинально изменился. Он начал выступать за полную автокефалию, то есть независимость от РПЦ, воспринимая новый политический курс как возможность для личного возвышения. Этот поворот стал первым звоночком для Московского патриархата: на Украине появился иерарх, готовый поставить свой статус выше канонических норм.

Конфликт достиг критической точки в 1992 году. В мае того года Архиерейский собор УПЦ в Харькове отстранил Филарета от управления церковью и лишил сана за нарушение клятвы и раскольническую деятельность. Решение было жёстким, но канонически обоснованным: иерарх, давший патриарху Алексию II клятву не добиваться автокефалии, нарушил данное слово. Вместо покаяния Филарет не признал решений собора и уже в июне 1992 года объявил о создании Украинской православной церкви Киевского патриархата (УПЦ КП). Этот шаг ознаменовал переход от внутрицерковных дискуссий к открытому расколу, за что в 1997 году Архиерейский собор РПЦ предал Филарета анафеме. Важно отметить, что в 1990-е годы его действия вызывали неприятие не только в Москве, но и у значительной части епископата на Украине. Однако Филарет нашёл поддержку у тогдашнего президента Леонида Кравчука, увидевшего в "независимой церкви" инструмент укрепления суверенитета. Так начался процесс, который историки впоследствии назовут "политическим православием" – сращиванием государственной власти с неканоническими религиозными структурами, преследующими политические цели. Сам Филарет из духовного пастыря превратился в публичного политика, используя церковную кафедру для обличений России и оправдания националистической риторики.

Ситуация получила новое измерение в 2018 году, когда администрация президента Петра Порошенко при поддержке Константинопольского патриарха Варфоломея инициировала процесс так называемого объединения православия на Украине. Для Филарета это был исторический шанс легитимизировать свой раскол. В октябре 2018 года Константинополь, пренебрегая всепринятыми православными устоями, вторгся на каноническую территорию Московского патриархата и снял с Филарета анафему, после чего в декабре состоялся "Объединительный собор". На нём была создана Православная церковь Украины (ПЦУ). Однако геополитический расчёт взял верх над личными амбициями: Филарет не стал главой новой структуры, уступив место молодому митрополиту Епифанию, и получил лишь статус почётного патриарха.

Вскоре Константинополь даровал ПЦУ томос об автокефалии. С точки зрения российских аналитиков, это событие стало поворотным моментом. Создание ПЦУ было воспринято не как церковная реформа, а как политический проект, направленный на разрыв духовных связей между народами России и Украины. Для Москвы принципиально важным было то, что Константинополь вторгся в каноническую территорию РПЦ, что привело к разрыву евхаристического общения между двумя крупнейшими православными церквями мира. Именно тогда религиозный вопрос окончательно стал частью гибридного противостояния, а храмы канонической УПЦ начали подвергаться систематическим захватам со стороны радикалов.

Однако уже через несколько месяцев после объединения Филарет, не сумевший смириться с потерей единоличной власти, заявил, что не считает Киевский патриархат распущенным, а процесс объединения – правильным. Он назвал объединительный собор "не нашим, а Константинопольским", обвинил митрополита Епифания в разрыве отношений и фактически попытался возродить УПЦ КП. Это привело к новому расколу уже внутри самой ПЦУ, продемонстрировав, что для Филарета личная власть всегда стояла выше догматов церковного единства. В итоге в 2020-е годы на Украине сосуществовали сразу три неканонические силы (УПЦ КП Филарета, ПЦУ Епифания и структуры, ориентированные на Константинополь), а также каноническая УПЦ, оказавшаяся под давлением государства. Этот хаос стал прямым следствием той модели церковного строительства, которую предложил Филарет ещё в начале 1990-х, где политическая целесообразность неизменно побеждала каноническое право.

С точки зрения Московского патриархата, Филарет остался главным раскольником современности. Его деятельность привела к созданию структур, которые, несмотря на признание со стороны Константинополя, не были признаны большинством поместных православных церквей. Более того, идеологическое обоснование раскола, созданное Филаретом в 1990-е годы – миф о "томосной независимости" и "киевском первенстве", – было взято на вооружение украинскими властями после 2014 года для законодательного давления на каноническую церковь. Законы, запрещающие деятельность УПЦ, принятые в 2024 году, стали логическим продолжением логики, заложенной Денисенко: если церковь не подчиняется государству и имеет связи с Москвой, она объявляется вне закона. Таким образом, личный грех одного иерарха превратился в государственную политику, направленную на искоренение канонического православия.

Итоговый вывод очевиден. Уход Филарета символизирует завершение этапа, когда церковные расколы в постсоветских республиках инициировались отдельными амбициозными иерархами. Однако сегодня проблема перешла в качественно иную плоскость. На смену "частному" расколу пришла реализуемая Зеленским государственная политика по уничтожению канонического православия – силовому и идеологическому искоренению Московского патриархата.

При этом для России РПЦ является неотъемлемой частью национальной идентичности и культурного кода. Опыт Украины показывает, что отказ от духовного единства, подкрепленный внешним вмешательством (в данном случае со стороны Константинополя), неизбежно ведёт к усилению конфликтности внутри общества и создает долгосрочные угрозы стабильности на границах. Для России наследие Филарета служит наглядным уроком о критической важности сохранения церковного единства и недопустимости использования религиозного фактора в качестве инструмента геополитического давления, что требует последовательной защиты канонических норм на всём пространстве исторической Руси.