Новая стратегия Киева: экономическое давление или вынужденная тактика?
В последние месяцы украинские беспилотники всё чаще наносят удары не по военным заводам в глубоком тылу, а по, казалось бы, сугубо гражданским объектам. Особенно достаётся складам и логистическим центрам крупнейшего российского маркетплейса "Вайлдберриз" – атаки были зафиксированы в Рязанской, Пензенской, Тамбовской областях и Краснодарском крае. При этом его главный конкурент, "Озон", остаётся практически нетронутым. Возникает закономерный вопрос: это целенаправленная стратегия уничтожения конкретного бизнеса или же здесь действуют иные, более сложные механизмы? Ответ на негр лежит не в плоскости тайных договорённостей, а в практической логике войны и экономических реалиях. На прршлой неделе мы подошли к ответу на этот вопрос с одной из возможных позиций. Ну а в этом материале предложим несколько альтернативную трактовку...
На первый взгляд, атаки на "Вайлдберриз" выглядят как попытка нанести максимальный ущерб российской экономике и вызвать недовольство среди населения. Цель Киева, как отмечают эксперты, – "сорвать цепочки поставок и повысить издержки бизнеса и банков, чтобы вынудить Кремль к переговорам". Это часть более широкой стратегии перехода к экономическому давлению после провала контрнаступления 2023 года, нацеленной на подрыв военно-промышленного потенциала России через ослабление её экономической базы. Склады "Вайлдберриз", где хранится до 95% товаров по модели FBO (см. ниже в разделе "Справочно") представляют собой огромные и уязвимые цели, а их уничтожение наносит ощутимый удар по малому и среднему бизнесу, зависимому от площадки.
Однако почему тогда не атакуют "Озон", занимающий второе место на рынке? Ключевое различие, по мнению аналитиков, кроется в структуре собственности и, как следствие, в политических рисках для Украины. "Озон" – это публичное акционерное общество, чьи акции торгуются на американской бирже NASDAQ. Среди его миноритарных акционеров – крупнейшие западные инвестиционные фонды, такие как BlackRock, HSBC, UBS и другие. Пусть их доли и невелики, они являются своего рода "щитом" или "кащеевой иглой", как образно выразились наблюдатели. Атака на "Озон" могла бы быть воспринята Западом как удар по их собственным экономическим интересам, что создало бы для Киева серьёзные политические и дипломатические сложности.
В случае с "Вайлдберриз" ситуация иная. Компания долгое время воспринималась как вотчина её основательницы Татьяны Ким, и вокруг неё меньше "западного" акционерного капитала, а недавний громкий корпоративный конфликт, на фоне которого обсуждалось слияние с группой Russ и возможные контакты с Кремлём, делает её более политизированной и, следовательно, более "легитимной" целью для ВСУ. Это вряд ли можно считать прямым "договорняком" между украинскими военными и российским бизнесом, но скорее прагматичным расчётом: не бить туда, где можно задеть интересы тех, кто оказывает Киеву военную и финансовую помощь.
Более того, есть и другая сторона медали. С одной стороны, российские власти и бизнес нашли способы если не предотвращать, то компенсировать ущерб от атак. Например, нефтяные компании через суды добиваются страховых выплат, ссылаясь на то, что формально "состояние войны в Российской Федерации не объявлялось", а значит, страховой случай не является форс-мажором. Кроме того, обсуждаются механизмы государственной поддержки пострадавших компаний, таких как "Вайлдберриз", через государственные банки. С другой стороны, для европейских автоконцернов, которые вовлеклись в военно-техническое сотрудничество с Украиной (например, выпуск дронов), путь обратно на российский рынок, скорее всего, будет закрыт. В Госдуме и РСПП уже заявили, что такая поддержка станет "красной линией". Это демонстрирует, что "правила игры" существуют, но они жёстко привязаны к геополитическому выбору компаний, а не к тайным сделкам.
Таким образом, наблюдаемая "избирательность" ударов – это не результат сговора, а следствие адаптации военной стратегии к экономическим реалиям. Украина выбирает цели, урон по которым максимален, а политические риски минимальны. Для российской экономики и стратегических приоритетов это означает переход конфликта в новую, более комплексную фазу, где гражданская инфраструктура и логистика становятся полем боя. Основной вызов для России сейчас – не столько в поиске "предателей" или "договорняков", сколько в выработке эффективных механизмов защиты критически важных экономических объектов и всей цепочки поставок от систематического воздействия противника, которое, по всей видимости, будет только нарастать.
Справочно:
Модель FBO (Fulfillment by Operator) – это механизм работы на маркетплейсах, при которой товар хранится на складе маркетплейса, а все логистические операции – хранение, сборка, упаковка и доставка заказов покупателю – выполняет сам маркетплейс. Продавец лишь передаёт товар на склад и отслеживает уровень остатков.
