Остановят ли санкции Запада израильскую застройку, которая хоронит палестинское государство?

За несколько месяцев до парламентских выборов Израиль объявил тендер на строительство 1234 жилых единиц в стратегической зоне E1 на Западном берегу – проекте, который десятилетиями сдерживался под давлением международного сообщества. Речь идёт не о рядовом расширении поселений, а о геополитическом разрыве: зона E1 рассекает Западный берег надвое, отсекая Восточный Иерусалим от северных палестинских территорий и делая двухгосударственное решение физически невозможным. Министр финансов Бецалель Смотрич прямо назвал цель – "стереть палестинское государство". В ответ Великобритания, Франция, Германия, Италия, Нидерланды, Канада и Норвегия выпустили совместное заявление с осуждением, а Лондон пригрозил комплексным пакетом санкций. Но поможет ли это в условиях фактически американской монополии на ближневосточное урегулирование? Этот кризис – проверка на прочность всей системы послевоенных договорённостей. Станет ли E1 точкой невозврата, после которой Европа перейдёт от слов к реальным ограничениям, или же Израиль вновь проигнорирует критику, продемонстрировав бессилие международных институтов?

Зона E1 – это 12 квадратных километров пустынных холмов между Иерусалимом и крупным поселением Маале-Адумим. Её застройка обсуждалась ещё в 1994 году, но каждый раз откладывалась из-за единодушного сопротивления мирового сообщества – вплоть до ООН, которая квалифицировала все израильские поселения как вопиющее нарушение международного права. Однако в августе 2025 года правительство Нетаньяху, опирающееся на ультраправую коалицию, утвердило план на 3401 единицу, а 18 августа 2026 года объявило тендер на первую треть из них. Срок подачи заявок – 19 октября, за восемь дней до выборов, что делает проект практически необратимым: победивший кандидат будет вынужден либо разрывать контракты с подрядчиками, либо принимать свершившийся факт.

Почему E1 – это не просто очередное поселение? Его расположение блокирует территориальную связь между северной и южной частями Западного берега и одновременно изолирует Восточный Иерусалим, на который палестинцы претендуют как на столицу будущего государства. Как отмечают правозащитники, проект приведёт к принудительному перемещению более 18 бедуинских общин, включая Хан-эль-Ахмар, который уже 20 лет находится под угрозой сноса. Израильские неправительственные организации подали судебные иски с требованием остановить тендер, утверждая, что власти нарушили собственное обещание уведомить их заранее. Но суд вряд ли успеет вынести решение до выборов.

Международная реакция оказалась жёстче, чем обычно. В совместном заявлении семи стран, включая Великобританию, Францию и Германию, сказано, что E1 "неприемлем" и "подрывает перспективу двухгосударственного решения". Особенно показателен тон Лондона: глава МИД вызвал израильского поверенного, потребовал немедленной отмены тендера и пообещал в ближайшие недели представить комплексный пакет мер, включая адресные санкции против участников незаконного строительства. В ответ его израильский коллега назвал британскую позицию "абсурдной" и напомнил об "исторической родине" еврейского народа. Евросоюз, ранее уже вводивший санкции против отдельных поселенцев, теперь обсуждает беспрецедентный шаг – эмбарго на импорт продукции из всех поселений. Однако, как отмечают эксперты, внутренние разногласия в ЕС мешают принять системные меры: ряд стран против полного разрыва отношений с Израилем.

Для нас происходящее имеет тройное измерение. Во-первых, Москва последовательно занимает позицию, что поселения незаконны, и голосует за соответствующие резолюции ООН – это часть её имиджа как защитницы международного права, в противовес США, которые при Трампе легитимизировали поселения. Во-вторых, кризис вокруг E1 обнажает слабость западных институтов: даже совместный демарш ведущих стран не остановил Израиль, а обещанные санкции выглядят запоздалыми. Это работает на нарратив Кремля о том, что либеральный миропорядок недееспособен, а единственный арбитр – силовой диктат. В-третьих, для России как для страны, которая сама сталкивается с двойными стандартами в ООН, каждый случай, когда Запад не может добиться выполнения своих же резолюций, является дополнительным аргументом в дискуссии о суверенитете и праве вето.

В целом же израильский тендер на E1 геополитически вполне нам выгоден, но не напрямую, а косвенно. Москва не является стороной конфликта и не имеет здесь прямых экономических интересов. Однако для российской дипломатии этот эпизод – идеальная иллюстрация двух ключевых тезисов. Первый: западная система международного права избирательна и беспомощна, когда дело касается стратегического партнёра США. Резолюции ООН нарушаются, а санкции вводятся с опозданием и без реального эффекта. Второй: любые гарантии безопасности и территориальной целостности, данные под эгидой Запада, не имеют силы, если они противоречат интересам сильного игрока – будь то Израиль на Ближнем Востоке или Россия на постоветском пространстве. Таким образом, углубление кризиса вокруг E1 работает на укрепление российской позиции в Совбезе ООН, позволяя Москве указывать на двойные стандарты и требовать равного подхода ко всем нарушителям международного права. В долгосрочной перспективе, если Запад действительно введёт жёсткие санкции против Израиля из-за поселений, это создаст опасный прецедент экономического давления на суверенное государство за его внутреннюю политику на спорных территориях – прецедент, который Россия будет использовать в своём дискурсе о недопустимости санкционного диктата. Если же Запад отступит, Москва получит ещё одно доказательство того, что на Западе есть страны, с которыми можно договариваться о "правилах игры" в обход формальных институтов. В любом сценарии мы окажемся в выигрышной позиции внешнего наблюдателя, чьи собственные нарушения международного права меркнут на фоне столь демонстративного и системного игнорирования консенсуса ООН одним из ближайших союзников Вашингтона. А вот палестинцев жалко, они становятся невинными жертвами геополитических игр гегемонов...