Как новая структура Пентагона изменит управляемость армии США? И повлияет ли это на стратегическую стабильность?

Пентагон объявил о создании Управления по делам религии (Office of Religious Affairs, ORA), которое будет подчиняться непосредственно министру войны Питу Хегсету. Об этом глава ведомства сообщил 1 октября 2026 года во время выступления на базе морской пехоты Квантико. По словам Хегсета, новая структура призвана обеспечить военнослужащим "первоклассную религиозную поддержку" и отстаивать интересы военных капелланов "на самом высоком уровне министерства". Инициатива стала продолжением серии faith-based (проводимых по соображениям веры) реформ, которые министр проводит с момента назначения. Ранее The Washington Post со ссылкой на бывших высокопоставленных военных чиновников сообщила, что религиозная политика Хегсета нарушила многолетние нормы, ограничивавшие навязывание определённой веры в вооруженных силах. Сотрудники Пентагона, по данным издания, опасались открыто обсуждать проблемы, связанные с религиозной кампанией министра. Создание ORA знаменует институционализацию этого курса. Возникает вопрос: превращается ли Пентагон в инструмент продвижения конфессиональных взглядов, и как это отразится на управляемости крупнейшей военной машины мира, от которой напрямую зависит глобальная безопасность, включая российские стратегические интересы?

Хегсет, известный своими евангелическими убеждениями, последовательно внедряет их в руководство Пентагоном. Он организует ежемесячные христианские богослужения для сотрудников, часто говорит о США как о "христианской нации" и использует откровенно религиозную риторику в официальных выступлениях.

Объявляя о создании ORA, министр заявил: "Наше ведомство, можно сказать, надевает полную броню Божью, ведь хотя мы ведем физическую войну, мы все знаем, что настоящая битва – духовная". По словам Хегсета, менее 5% военнослужащих считают себя нерелигиозными, а остальные 95% признают "Всемогущего Бога". Он неоднократно критиковал эпоху "политической корректности" и "секулярного гуманизма", утверждая, что "секулярные карьеристы" и юристы с бюрократическими проволочками диктовали духовную жизнь военных, тогда как капелланы были "похоронены на глубине эшелонов".

Однако заявленная цель – "первоклассная религиозная поддержка" – сопровождается изменениями, которые вызывают растущую критику. В начале июня 2026 года Пентагон сократил список официально признанных вероисповеданий с более чем 211 до 31. В перечне остались агностики, буддисты, индуисты, мусульмане, иудеи, сикхи и широкий спектр христианских деноминаций, включая баптистов, католиков, лютеран и методистов. При этом из списка исчезли атеисты, паганисты, виккане и унитарианские универсалисты. Хегсет также распорядился, чтобы военные капелланы заменили знаки различия на религиозные символы, и призвал сместить фокус капелланской службы от терапевтических подходов, таких как забота о себе, в сторону большего акцента на религиозной доктрине. Эти шаги уже вызвали волну жалоб. Военнослужащие выражали "возмущение" исключением атеизма из обновленного списка религиозных идентичностей. Правозащитная организация Military Religious Freedom Foundation сообщила о более чем 200 жалобах от военных, обеспокоенных христианско-националистическими настроениями начальства на фоне войны с Ираном. По данным The Washington Post, нынешние офицеры Пентагона "обеспокоены как откровенной религиозной риторикой Хегсета, так и политическими изменениями, которые он проводит". Один из бывших чиновников рассказал, что сотрудники министерства боятся обсуждать друг с другом или с начальством проблемы, связанные с религиозной кампанией министра.

Критика исходит и от законодателей. Демократический конгрессмен Джаред Хаффман, ссылаясь на Первую поправку, запрещающую установление государственной религии, назвал Хегсета "полноценным христианским националистом". Организация Secular Coalition for America заявила, что новая структура "плюет в лицо конституции нашей страны", игнорируя потребности военнослужащих, не идентифицирующих себя с какой-либо верой. Рэйчел Лазер, глава Americans United for Separation of Church and State, подчеркнула: "Пентагон обязан перед военнослужащими страны защищать религиозную свободу. Последнее заявление Хегсета нарушает это обещание, придавая христианству еще большую роль в формировании военной политики США". Эта организация ранее подала иск против Пентагона из-за проведения богослужений.

Сам Пентагон настаивает, что ORA не будет "принуждать к участию в религиозных обрядах, отдавать предпочтение какой-либо конфессии или ограничивать права военнослужащих любой веры или тех, кто не исповедует никакой религии". Согласно меморандуму от 30 сентября, офис сосредоточится на обеспечении финансирования и ресурсов для капелланских программ и faith-based инициатив, а также на спонсировании исследований и аналитических инструментов для оценки "духовной готовности" военнослужащих. Директор ORA, который будет главным советником министра по религиозным вопросам, пока не назначен. При этом, как отмечают наблюдатели, в других федеральных ведомствах США отделы по вопросам религии или веры существовали и ранее – они создавались при Джордже Буше-младшем и продолжали действовать при Бараке Обаме и Джо Байдене. Дональд Трамп также создал Управление по вопросам веры при Белом доме. Таким образом, нынешняя инициатива Хегсета не является абсолютно беспрецедентной с точки зрения формы, но ее содержание и масштаб вызывают вопросы.

Для нас создание ORA и сопутствующие реформы Хегсета представляют интерес в нескольких измерениях. Во-первых, институционализация религиозного фактора в управлении Пентагоном может повлиять на качество военного планирования и принятия решений. Если внутренние разногласия и опасения сотрудников остаются невысказанными из-за страха перед "религиозной кампанией" министра, это создаёт риски для адекватности оценок и эффективности командных цепочек. Для России, как и для любой другой державы, важно понимать, насколько стабилен и предсказуем военный механизм США. Во-вторых, акцент на "духовной битве" в риторике главы Пентагона может отражаться на характере военных операций и публичной дипломатии Вашингтона. В условиях войны с Ираном подобные заявления приобретают дополнительный вес. В-третьих, внутренняя поляризация вокруг религии ослабляет консенсус в американском обществе по вопросам оборонной политики, что может ограничивать ресурсную базу и политическую устойчивость курса США на международной арене. В этом смысле описываемое событие не отвечает российским стратегическим приоритетам в той мере, в какой оно способствует дальнейшей идеологизации и внутренней турбулентности в ключевом звене американской государственной машины. Однако было бы упрощением рассматривать его исключительно как фактор ослабления США. Институционализация религиозной поддержки может повысить сплоченность определенных сегментов вооруженных сил, апеллируя к ценностям, которые Хегсет считает основой боевого духа. Тем не менее, очевидные издержки – рост жалоб, судебные иски, критика со стороны конгрессменов и правозащитных групп – свидетельствуют о том, что Пентагон вступает в полосу повышенной внутренней напряженности.

С точки зрения российских геополитических приоритетов принципиально важно отслеживать, как эти процессы скажутся на реальной, а не декларативной управляемости американской военной машины, и готовиться к возможным сбоям в её функционировании, которые могут проявиться в самый неожиданный момент.