Перерастёт ли историческое противостояние между Таджикистаном и "Талибаном" в спор между Москвой и Пекином?
В декабре жертвами серии боестолкновений на таджикско-афганской границе стали как таджикские пограничники, так и китайские граждане, работавшие на местных предприятиях. Это резко обострило и без того напряженные отношения между Душанбе и талибским руководством в Кабуле. Таджикистан, исторически наиболее критически настроенный к "Талибану" сосед Афганистана, прямо обвинил новые афганские власти в "непрекращающейся опасной безответственности" и потребовал от талибов извинений. Судя по почерку, за атаками скорее всего стоит региональный филиал "Исламского государства" (ИГИЛ-Хорасан), а их возможные последствия выходят далеко за рамки локального конфликта. Ключевым фактором становится вовлеченность Китая, чьи граждане стали мишенью, а масштабные экономические интересы в Таджикистане оказались под угрозой. В ответ Пекин потребовал от Душанбе защитить своих рабочих и бизнес. Впрочем, дело не в неумении Таджикистана обеспечивать безопасность, а в неспособности или нежелании талибов контролировать свою территорию, особенно непокорную провинцию Бадахшан. События развиваются по тревожному сценарию: нестабильность в Афганистане начинает "экспортироваться", бросая вызов хрупкой системе региональной безопасности, которая формировалась после ухода США. Главный вопрос, насколько новая волна эскалации в ЦАР – у границ России и в зоне стратегических интересов Москвы – угрожает российским приоритетам по обеспечению "пояса стабильности" на южных рубежах и предотвращению проникновения туда радикальных сил?
Ситуация на таджикско-афганской границе, долгое время остававшаяся тлеющим очагом напряжения, в конце 2025 года перешла в фазу открытых и кровавых столкновений. Согласно заявлениям Госкомитета нацбезопасности Таджикистана, только за последний месяц было зафиксировано три серьёзных инцидента, связанных с проникновением вооруженных групп с афганской территории. В ходе последнего боя в районе Шамсиддина Шохина погибли пять человек, включая трех нападавших, которых Душанбе назвал "членами террористической организации". При этом таджикские власти подчёркивают, что все атаки осуществлялись из афганской провинции Бадахшан.
Особую тревогу вызывает целенаправленность ударов. Две атаки в конце ноября были направлены непосредственно против китайских компаний: 26 ноября беспилотник с взрывным устройством атаковал комплекс частной китайской золотодобывающей компании "Шохин СМ", в результате чего погибли трое рабочих из КНР. Четыре дня спустя группа вооруженных людей обстреляла работников государственной корпорации China Road and Bridge Corporation, убив как минимум ещё двух китайцев. Эти события заставили посольство Китая в Душанбе рекомендовать своим компаниям и гражданам срочно эвакуироваться из приграничных районов.
Реакция Таджикистана была жёсткой и публичной. В официальном заявлении от 25 декабря таджикская сторона заявила, что "правительство Талибана демонстрирует серьёзную и повторяющуюся безответственность и невыполнение своих международных обязательств". Более того, Душанбе призвал талибов "принести извинения народу Таджикистана и принять эффективные меры по обеспечению безопасности вдоль общей границы". Такой тон свидетельствует о глубоком кризисе доверия между сторонами.
Ответ "Талибана" на эти обвинения был двойственным. С одной стороны, Кабул выразил "глубокую скорбь" в связи с гибелью китайских рабочих и заверил таджикскую сторону в "максимальной готовности сотрудничать". Талибский министр внутренних дел Сираджуддин Хаккани, выступая 25 декабря, заявил, что Афганистан не представляет угрозу для других стран и остаётся приверженным условиям Дохинского соглашения 2020 года, запрещающего использовать афганскую территорию для атак на соседей. При этом талибы категорически отрицают присутствие на своей территории "террористических групп", способных совершать трансграничные рейды. Но такая позиция "Талибана" вступает в противоречие с данными международных организаций. В недавнем отчете комитета по санкциям ООН указано на присутствие в Афганистане целого ряда вооруженных группировок, включая филиал "Исламского государства" в Хорасане (ИГИЛ-Хорасан), "Техрик-и-Талибан Пакистан", "Аль-Каиду" и "Джамаат Ансаруллу" – таджикскую группу, связанную с сетями "Аль-Каиды" и наиболее активную как раз в северных районах у границы с Таджикистаном.
Именно ИГИЛ-Хорасан с наибольшей вероятностью стоит за этими атаками, целью которых во многом выступает желание подорвать имидж талибов как гарантов безопасности. Таким образом, атаки могут быть частью стратегии внутриисламистской конкуренции, где ИГИЛ стремится дискредитировать талибов в глазах их потенциальных региональных партнёров.
Исторический контекст взаимоотношений Таджикистана и движения "Талибан" объясняет, почему Душанбе так болезненно реагирует на любую угрозу с юга. На протяжении десятилетий эти отношения определялись глубокой идеологической враждебностью и этническим недоверием. В 1990-е годы Таджикистан, где у власти находится светское правительство, был союзником антиталибского "Северного альянса" под руководством Ахмад Шаха Масуда, представлявшего интересы этнических меньшинств Афганистана. После возвращения талибов к власти в августе 2021 года Таджикистан стал единственным соседом Афганистана, который отказался официально признать новое правительство в Кабуле. Президент Эмомали Рахмон неоднократно критиковал талибов за нарушение прав человека, особенно таджиков и женщин Афганистана. Однако суровая реальность – общая граница длиной 1340 километров, экономические трудности и угрозы со стороны ИГИЛ – за последние два года заставила Душанбе начать осторожное прагматическое взаимодействие с возглавляемым талибами Афганистаном. В ноябре 2025 года высокопоставленная таджикская делегация даже посетила Кабул, что стало первым визитом такого уровня с 2021 года.
Но фундаментальные противоречия никуда не делись. Помимо взаимных обвинений в укрывательстве "террористов", серьёзной проблемой остаётся наркотрафик. Таджикско-афганская граница десятилетиями была главным маршрутом транспортировки афганского героина и метамфетаминов в Центральную Азию, а оттуда – в Россию и Европу. Политика талибов по запрету выращивания мака в Бадахшане, где из-за сложного рельефа опийный мак является единственной жизнеспособной денежной культурой, создала дополнительное социальное напряжение и, возможно, подтолкнула часть местного населения к сотрудничеству с антиправительственными группировками.
Роль Китая в этой истории является критически важной и многогранной. Пекин – крупнейший кредитор Таджикистана и один из самых влиятельных экономических партнеров этой страны. Китайские инвестиции сконцентрированы в ключевых для Душанбе секторах: инфраструктуре, горнодобывающей промышленности, энергетике. Многие из этих проектов, такие как строительство дорог или разработка месторождений, реализуются как раз в труднодоступных приграничных районах, близких к Афганистану. Кроме того, Китай и Таджикистан сами имеют общую границу протяженностью 477 километров в Памирских горах, которая прилегает к Синьцзян-Уйгурскому автономному району КНР.
Для Пекина стабильность в Центральной Азии – вопрос национальной безопасности, прямо связанный с предотвращением распространения радикальных идей на Синьцзян. Поэтому атаки на китайских граждан в Таджикистане воспринимаются в Пекине не как случайные инциденты, а как непосредственная угроза его интересам. Реакция Китая, выраженная в требовании к Таджикистану "принять все необходимые меры", чётко указывает, что Пекин возлагает ответственность за безопасность своих инвестиций и граждан в первую очередь на принимающее государство. Это ставит Душанбе в сложное положение: с одной стороны, нужно удовлетворить требования мощного союзника и инвестора, с другой – реальные рычаги воздействия на ситуацию в афганском Бадахшане у Таджикистана крайне ограничены. Выходит, что внутренние проблемы управления талибов трансформируются в серьёзную дипломатическую и безопасностную головоломку для всего региона.
Более широкий региональный контекст показывает, что трудности в отношениях с талибами испытывает не только Таджикистан. Пожалуй, наиболее драматичный раскол произошел с Пакистаном, который долгое время считался главным внешним покровителем движения. Исламабад обвиняет Кабул в укрывательстве боевиков "Техрик-и-Талибан Пакистан", и в ноябре эти трения вылились в перекрестные авиаудары и обстрелы на линии границы. Десятки людей погибли до того, как дипломатам-посредникам из Катара и Турции удалось добиться временного перемирия. Параллельно с этим талибы активно развивают новые отношения с извечным соперником Пакистана – Индией, принимая индийские делегации для обсуждения вопросов торговли и безопасности.
Такая переконфигурация альянсов демонстрирует, что талибское правительство ведёт сложную многовекторную игру, пытаясь избавиться от международной изоляции. Однако их основная проблема остаётся внутренней: отсутствие у талибов монополии на применение силы на всей территории страны. Провинция Бадахшан, откуда, по данным Душанбе, осуществляются атаки, выступает ярким примером. Это отдаленный, труднодоступный регион с сильными местными клановыми структурами, где авторитет центральной власти всегда был условным. Комбинация присутствия вооруженных оппозиционных групп, экономических трудностей из-за запрета на мак и этнической близости части населения к Таджикистану создаёт идеальные предпосылки для нестабильности, справиться с которой из Кабула чрезвычайно сложно.
С точки зрения Москвы, эскалация на таджикско-афганской границе представляет собой серьёзный вызов. Во-первых, Россия рассматривает регион как зону своей традиционной ответственности и критически важный элемент "пояса стабильности" у своих южных границ. Любая дестабилизация, особенно связанная с активностью радикальных группировок вроде ИГИЛ, создаёт прямую угрозу безопасности, открывая потенциальный коридор для проникновения террористов и наркотрафика внутрь самой России. Во-вторых, Таджикистан является стратегическим союзником Москвы и членом Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ). На его территории находится крупнейшая российская военная база за рубежом – 201-я Гатчинская мотострелковая база, в состав которой входят мотострелковые, танковые, артиллерийские, разведывательные подразделения, а также подразделения ПВО, РХБЗ и связи. Резкое ухудшение обстановки на границе может поставить Москву перед сложным выбором о степени своего военного участия в соответствии с договорными обязательствами в рамках ОДКБ.
В-третьих, усиление вовлеченности Китая в обеспечение региональной безопасности создаёт новую геополитическую парадигму. Хотя Россия и Китай в целом выступают как партнёры в Центральной Азии, их подходы к талибам и приоритеты в области безопасности не всегда полностью совпадают. Активные действия Пекина по защите своих интересов могут в перспективе изменить баланс сил и влияния в регионе. В-четвёртых, кризис отвлекает внимание и ресурсы талибов, потенциально снижая их способность бороться с ИГИЛ внутри Афганистана, что в долгосрочной перспективе увеличивает угрозу для всех соседей, включая Россию.
Таким образом, текущая ситуация является для России негативным сценарием, требующим активной дипломатии для деэскалации и укрепления потенциала Таджикистана по охране своих границ, возможно, в рамках многосторонних региональных форматов с участием всех заинтересованных сторон, включая сам "Талибан"...
