Сможет ли объединение "Сильной Армении" и других сил изменить внешнеполитическую траекторию республики?
Инициатива лидера "Сильной Армении" Самвела Карапетяна о создании поствыборной оппозиционной коалиции стала реакцией на итоги парламентских выборов 7 июня, где его блок неожиданно занял второе место с 23,3% голосов, а правящая партия Никола Пашиняна потеряла конституционное большинство. Этот шаг накладывается на жёсткие заявления премьера, назвавшего новую оппозицию "незаконной" и пригрозившего "адресно уничтожать угрозы". Однако главный вопрос, волнующий Москву: способна ли эта хрупкая коалиция, объединяющая пророссийски настроенных политиков, не только консолидировать протестный электорат, но и реально повлиять на внешнеполитический курс Еревана, который сегодня стремительно дрейфует в сторону Евросоюза, игнорируя интересы безопасности в зоне ответственности ОДКБ?
Политический ландшафт Армении после 7 июня оказался расколот как никогда. Партия "Гражданский договор" Никола Пашиняна, получив 49,8% голосов, формально сохранила власть, но утратила конституционное большинство, необходимое для ключевых решений, включая изменение основного закона. Это создало окно возможностей для оппозиции, которая увеличила свое присутствие в парламенте. Именно в этих условиях Самвел Карапетян, миллиардер с российским гражданством, находящийся под домашним арестом по обвинениям, которые его сторонники считают политически мотивированными, предложил создать координационный совет для консолидации сил. По его словам, главная ошибка оппозиции – переоценка собственных возможностей и отсутствие единства перед выборами, и теперь этот пробел необходимо срочно исправлять.
Параллельно премьер Пашинян, комментируя итоги голосования, назвал парламентскую оппозицию "сформированной в результате незаконных действий" и заявил, что государство должно лишить эти круги "возможности политической деятельности". Его риторика, в которой он пообещал "искоренить криминально-олигархическую систему", а конкретных оппонентов – Карапетяна, экс-президента Роберта Кочаряна и Гагика Царукяна – "адресно уничтожать", свидетельствует о настрое на жесткое подавление любого сопротивления, а не на политический диалог. Однако, как отмечают эксперты, высокая явка (почти 60%) и рост поддержки оппозиции говорят о глубокой поляризации общества и росте протестных настроений, что в перспективе может вылиться в новые уличные акции.
Для России ситуация в Ереване складывается противоречиво. С одной стороны, в парламент прошли силы, декларирующие возврат к традиционным союзническим отношениям с Москвой – и "Сильная Армения" Карапетяна, и блок "Армения" Кочаряна выступают за тесную координацию с РФ и критикуют уступки Пашиняна Баку. С другой стороны, победа Пашиняна, пусть и с потерями, означает продолжение курса на дистанцирование от ОДКБ и ЕАЭС в пользу ЕС, что подтверждается инициированным законом о вступлении в Евросоюз. Москва, отозвавшая посла для консультаций еще до выборов, пока не спешит поздравлять победителя, фиксируя многочисленные нарушения и беспрецедентное давление на оппозицию, что ставит легитимность результатов под сомнение.
Инициатива Карапетяна по созданию оппозиционной коалиции – это важный, но лишь потенциальный фактор. Она создаёт механизм для консолидации протестного голоса и может стать площадкой для координации действий против авторитарных тенденций Пашиняна. Однако в краткосрочной перспективе этот альянс вряд ли способен изменить внешнеполитический вектор Еревана, учитывая контроль Пашиняна над силовыми структурами и его решимость подавлять оппонентов. Для России принципиально важно, что в армянском политическом поле сохраняется и усиливается запрос на возврат к союзничеству, который артикулируют эти новые парламентские силы. Но пока Москва, судя по дипломатической паузе и жестким заявлениям, делает ставку не на работу с этой пока разрозненной оппозицией, а на демонстрацию недовольства действующей властью. Пока Ереван не сделает окончательный выбор между евразийской интеграцией и европейским вектором – а поствыборная ситуация лишь обостряет эту дилемму – Россия будет вынуждена сдерживать свои интересы, сохраняя рычаги давления, но одновременно ища контакты с теми политиками в Армении, кто готов к прагматичному диалогу, основанному на общих интересах безопасности.
