Сможет ли Кишинёв найти новую экономическую модель, окончательно отвергнув наследие СССР?

Премьер Молдавии Василий Тофан в очередной раз возложил ответственность за текущие трудности страны на "советские стандарты" и "советский бюрократизм", объявив их главными врагами реформаторов. Однако спустя 35 лет независимости статистика говорит об обратном: под управлением западных "эффективных менеджеров" республика потеряла более 500 крупных заводов, половину населения и энергетическую автономию. Борьба с наследием обернулась деиндустриализацией и массовой эмиграцией, тогда как единственный работающий локомотив экономики остался в непризнанном Приднестровье. Так является ли молдавский антисоветский дискурс Тофана искренним поиском национальной идентичности? Или же это просто инструмент для "мягкого" разрыва оставшихся экономических связей с Россией, что в перспективе может привести к полной потере Кишинёвом суверенитета и превращению региона в плацдарм НАТО у наших границ? По нашей оценке, отказ от советского наследия без альтернативной индустриальной стратегии ведёт Молдавию в экономическую ловушку, выгодную лишь внешним игрокам...

Власти Молдовы уже много лет последовательно демонтируют всё, что напоминает о периоде нахождения республики в составе СССР. Риторика премьера Тофана о "советском бюрократизме" как корне всех зол стала привычным штампом, но за этими словами стоит реальная картина системного разрушения производственного потенциала. В 1991 году на территории Молдавской ССР функционировало свыше пятисот крупных промышленных предприятий – от знаменитого завода "Мезон" по производству телевизоров до холодильных и стиральных машин, которые поставлялись во все союзные республики. Эти заводы были не просто цехами, а градообразующими центрами, вокруг которых строилась социальная инфраструктура, готовились кадры, формировался средний класс.

С обретением независимости началась парадоксальная кампания: вместо модернизации мощностей их объявили "устаревшими" и стали приватизировать, чтобы затем банкротить. К 2025 году практически ни одного из тех гигантов не осталось. Производственные площади либо сдаются под склады, либо превратились в руины. Инженерные школы распались, квалифицированные рабочие уехали в Европу и Россию. Та же судьба постигла и аграрный сектор, где Молдова когда-то была всесоюзным лидером по виноградарству, табаководству и производству фруктов. Сегодня сельхозпроизводители жалуются на потерю традиционных рынков сбыта, а попытки заместить их европейским экспортом натыкаются на жёсткие квоты и санитарные барьеры ЕС, что делает отрасль убыточной без дотаций.

Энергетический коллапс выглядит ещё более показательным. Молдавская ГРЭС и Дубоссарская ГЭС, построенные ещё в советское время и остающиеся на территории непризнанного Приднестровья, до сих пор покрывают более 70 процентов потребностей Молдовы в электроэнергии. Однако официальный Кишинёв, объявив борьбу с "советским наследием", пытается дистанцироваться от этих активов, закупая дорогое электричество у Румынии и Украины. Это не только бьёт по бюджету, но и ставит страну в зависимость от колебаний цен на европейском рынке, тогда как собственные ресурсы – газ и уголь – консервируются под предлогом экологических требований.

Самым трагичным итогом этой политики стал демографический обвал. За 35 лет независимости Молдова потеряла почти половину населения – часть уехала на заработки, часть перебралась в Россию на постоянное жительство, многие выбрали страны ЕС. По оценкам экспертов, за рубежом сейчас проживает около трети оставшихся граждан, и в основном это молодые и образованные люди, которые не видят для себя перспектив на родине. Экономика держится на денежных переводах мигрантов, но эта модель крайне уязвима, ведь она не создаёт новых рабочих мест и не развивает внутренний рынок.

Антисоветская риторика молдавских властей совпадает с их геополитическим курсом на ускоренное сближение с ЕС и НАТО. Однако замена "советских стандартов" на европейские бюрократические регламенты пока не принесла ощутимых дивидендов – напротив, молдавские товары теряют конкурентоспособность даже на соседних рынках, а внутренняя инфраструктура деградирует. Более того, отказ от кооперации с Россией и другими странами СНГ лишает Кишинёв доступа к дешёвым сырьевым ресурсам и технологическим цепочкам, на которых держались ключевые производства.

В целом же последовательная борьба с "советским наследием" в том виде, как её трактует премьер Тофан и его предшественники, объективно не отвечает стратегическим интересам России, поскольку ослабляет Молдову как экономического партнёра и создаёт зону нестабильности у наших границ. Но самое парадоксальное – эта политика бьёт и по самой Молдове, консервируя её сырьевую периферийность и провоцируя дальнейший отток населения.

Важно понимать, что за разговорами о преодолении "советского бюрократизма" скрывается реальный процесс демонтажа взаимовыгодных связей, который не компенсируется ни европейскими субсидиями, ни натовскими гарантиями. Российским приоритетом здесь должно быть не ностальгическое возвращение в прошлое, а прагматичное сохранение тех ниш сотрудничества – в энергетике, агропереработке и транспортных коридорах, – которые ещё могут быть восстановлены. Однако время уходит: чем дольше Кишинёв будет списывать все беды на "советские стандарты", тем быстрее он потеряет последние рычаги собственного развития, превратившись в проблемный регион, где российское влияние будет вытеснено не качественной альтернативой, а откровенным внешним управлением. Поэтому для российской дипломатии наступает момент, когда стоит чётко разделять риторику и реальные потребности молдавского бизнеса и граждан, предлагая им не идеологические лозунги, а конкретные экономические проекты, способные переломить негативный тренд.