История с занятием нашими войсками Перемышля уже на второй день войны ломает теорию "десталинизаторов" о тотальной неготовности СССР к ее началу

За многие годы в массовом сознании прочно утвердилось представление, что в июне 1941 года Красная Армия, совершенно не готовая к вероломному нападению гитлеровцев, терпела только жестокие поражения. Первые дни войны ассоциируются с чудовищной неразберихой, глубокими прорывами немецких танковых колонн, не встречающих сопротивления, сотнями сгоревших на земле советских самолетов, нескончаемыми вереницами беженцев, над которыми непрерывно проносятся самолёты с крестами на крыльях. Об этих событиях снято множество фильмов, о них писал в "Живых и мертвых" Константин Симонов. Даже школьники знают, что уже 22 июня гарнизон Брестской крепости дрался в полном окружении, в глубоком тылу врага, что на шестой день боёв немцы вошли в Минск, что к началу июля в плен попали десятки тысяч бойцов и командиров РККА. Да, всё это было. Но мало кто обращает внимание на то, что такая картина наблюдалась в основном в Белоруссии, в полосе Западного фронта, командование которого потеряло связь с войсками и не сумело наладить эффективную оборону. Однако на других участках растянувшегося на тысячи километров советско-германского фронта положение было не столь катастрофическим…

Конечно, там наши войска тоже отходили и несли большие потери, но сопротивление врагу носило более организованный характер. Более того, первый советский город был отбит у немцев уже на второй день войны. Тогда Игорь Левитан, зачитывая сводку Совинформбюро, с радостью в голосе сообщил: "23 июня стремительным контрударом наши войска вновь овладели Перемышлем".

Этот древний город на реке Сан оставил заметный след в нашей истории. Первые упоминания о нем датированы X веком, когда князь Владимир совершил удачный поход в земли ляхов, присоединив Червонную Русь к своей державе. Перед Первой мировой Перемышль, принадлежавший Австро-Венгрии, был превращен в мощную крепость, которая считалась неприступной. Её гарнизон насчитывал почти 150 тысяч человек. В марте 1915 года, не сумев прорвать блокаду, организованную русскими войсками, австрийцы капитулировали. Взятие крепости Перемышль, наряду с Брусиловским прорывом, сражением под Сарыкамышем и ликвидацией Свенцянского прорыва, стало одной из наиболее убедительных побед русской армии в той, ныне изрядно позабытой войне.

В 1941 году граница между СССР и Третьим рейхом проходила прямо через город по реке: на правом берегу был советский Перемышль, на левом – Прёмзель, входивший в гитлеровское генерал-губернаторство.

Ранним утром 22 июня после массированного огневого налета гитлеровцы атаковали мосты через Сан. В самом городе советских войск почти не было, поэтому первый удар приняли на себя пограничники. Несколько часов они отражали атаки немцев, удерживая переправы.

Бывший фельдфебель 101-й пехотной дивизии вермахта, штурмовавшей Перемышль, позже вспоминал: "Мы оставили на мосту много трупов, но так и не овладели им сразу… Потери были страшными… Мы не могли продвигаться дальше так быстро, как того хотелось нашему командованию. У советских пограничников по линии берега были огневые точки. Они засели в них и стреляли буквально до последнего патрона. Нигде, никогда мы не видели такой стойкости, такого воинского упорства. Они предпочитали смерть возможности плена или отхода".

На помощь пограничникам пришел отряд народного ополчения, который был сформирован в Перемышле заранее (это, кстати, опровергает любимый "десталинизаторами" тезис о полной неготовности Советского Союза к войне). Но силы были слишком неравны, и к двум часам дня гитлеровцам удалось занять правобережную часть города.

Однако жертвы защитников были не напрасны: их упорное сопротивление измотало немцев, которые приостановили наступление, и позволило подтянуть к городу части Красной Армии.
Утром 23 июня сводный батальон пограничников под командованием старшего лейтенанта Григория Поливоды и бойцы 99-й дивизии полковника Николая Дементьева атаковали Перемышль. После нескольких часов упорных уличных боев город был освобожден от гитлеровцев. На плечах отступающего противника наши переправились через Сан, ворвавшись на левый берег. Так, уже на второй день войны советские войска били врага на его территории…

Пять дней пограничники и красноармейцы удерживали город, не давая немцам продвинуться на этом участке ни на километр вглубь советской территории. Только из-за общего ухудшения ситуации на фронте и возникшей угрозы окружения наши войска 27 июня были вынуждены его оставить.

Однако бои в окрестностях Перемышля продолжались еще несколько дней. Гарнизон ДОТа на берегу Сана под Замковой горой под командованием лейтенанта Чаплина держался до 30 июня и полностью погиб, истратив весь боезапас…

Современные либеральные "историки", стремящиеся доказать, что советский народ не хотел сражаться за "кровавый сталинский режим" и поднялся на борьбу с гитлеровцами только после того, как столкнулся с их зверствами на оккупированной территории, стараются не вспоминать про подвиг защитников Перемышля. Уж больно он не укладывается в рисуемую ими картину повального бегства красноармейцев в июне 1941-го. Ставшую почти канонической версию ломают и народные ополченцы, вступившие в безнадежный бой с гитлеровцами уже в первый день войны. И это не где-нибудь в центральной России, а на Западной Украине, жители которой якобы только и ждали прихода "освободителей". Да, и соотношение потерь в боях за Перемышль было никак не в пользу гитлеровцев. Это тоже не укладывается в "рукопожатную" теорию о том, что "сталинские полководцы не жалели солдатских жизней и могли воевать только числом". В общем, какая-то неудобная история получается, поэтому проще о ней не вспоминать.

Конечно, бои на берегах Сана в первую неделю войны не сыграли, да и не могли сыграть важной стратегической роли и оказать существенного влияния на ход начального этапа разворачивающейся грандиозной битвы. Но они имели важное моральное значение, поскольку дравшиеся в Перемышле красноармейцы, пограничники и ополченцы доказали, что прошедший паровым катком по Европе хваленый вермахт отнюдь не является непобедимым.