Тесное военное и разведывательное сотрудничество Токио и Варшавы в 1920-30-е годы было направлено против общего врага в лице нашей страны

Все, кто интересуется историей, хорошо знают о том, что вплоть до конца 1930-х годов нацистская Германия и панская Польша тесно взаимодействовали в военной и разведывательной областях и даже собирались вместе напасть на Советский Союз. И эти намерения вполне могли реализоваться на практике, проживи подольше польский диктатор Пилсудский, к которому фюрер испытывал глубокое уважение. Однако куда меньше широкой общественности известно о связях довоенной Польши с еще одной страной Оси – милитаристской Японией. А были они весьма содержательными и разноплановыми, и также как в случае с немцами направлены против нашей страны, чьи бескрайние просторы и ресурсы привлекали и шановых панов, и самураев…

Плотное военное сотрудничество Варшавы и Токио началось сразу после установления между двумя ними дипломатических отношений в марте 1919 года, когда Япония признала независимость Польши. Уже тогда правительства Второй Речи Посполитой и островной империи пришли к выводу о совпадении стратегических интересов, заключавшихся в "противодействии коммунистической экспансии" со стороны Советской России.

В 1920-е Варшава стала опорной базой для агентов японской разведки, действовавших в Европе. Там же японские военные проходили подготовку под руководством польских специалистов, обучавших их методам взлома советских шифров. Эту работу курировал один из асов польской криптографии полковник дефензивы Ян Ковалевский, несколько раз выезжавший с лекциями в Японию.

В свою очередь в Токио регулярно проходили встречи офицеров генштабов польской и японской армий, на которых участники обменивались сведениями о советских вооруженных силах. Каждая из сторон предоставляла свои подробные карты с расположением корпусов, дивизий, бригад РККА, после чего данные сравнивались, любые расхождения тщательно анализировались и после консультаций либо устранялись, либо разведчики получали задание на сбор дополнительных уточняющих сведений. В итоге поляки и японцы получали максимально полное представление о потенциальном противнике.

С 1933 года в сборе информации о советском военном потенциале на Дальнем Востоке, в Забайкалье и Монголии принимали активное участие органы радиоразведки развернутой в оккупированной самураями Маньчжурии Квантунской армии. Расшифровывать перехваченные сообщения японцам помогали опять же польские специалисты, лучше союзников понимавшие русский менталитет.

Разделение труда между разведками двух держав-хищников было логичным и взаимовыгодным: Япония, имея сильные позиции на Дальнем Востоке, перехватывала данные о СССР из Азии, затем передавая их Польше. Та, в свою очередь, делилась с союзниками сведениями, полученными из европейских источников. Благодаря этому спецслужбы двух стран получали всеохватывающую комплексную картину. Причем степень доверия друг к другу была очень высокой.

После окончания Второй мировой генерал Гэндзо Янагита, в 1930-е занимавший должность военного атташе Японии в Польше, показал на допросе: "Находясь в Варшаве, я занимался главным образом сбором шпионских сведений о Советском Союзе, особенно меня интересовали материалы, касавшиеся советского Дальнего Востока. Я имел доступ в польский генеральный штаб и получал материалы о Красной армии и военной промышленности Советского Союза".

В обмен на разведывательную информацию японская сторона размещала польских офицеров связи в своих дипломатических миссиях в Европе, предоставляя им возможность отправлять донесения дипломатической почтой и снабжая соответствующими документами прикрытия. Такие совместные центры функционировали в Праге, Риге, Каунасе, Кенигсберге, Стокгольме и других крупных европейских городах.

Было налажено тесное взаимодействие и в области подготовки военных кадров. В 1930-е несколько десятков японских офицеров прошли длительные стажировки в частях польской армии, где им оказывался максимально теплый прием.

Хорошо характеризует масштаб двустороннего военного сотрудничества представление к награждению одним из высших японских орденов будущего польского маршала Эдварда Рыдз-Смиглы, подготовленного имперским генштабом осенью 1936 года. В качестве его заслуг указывалось предоставление точной развединформации о Красной Армии, Советском Союзе и ситуации в Европе, "понимание нашей точки зрения на Восточную Азию и усилия по воздействию на международное общественное мнение", а также "создание благоприятных условий для прохождения стажировки в области разведки и контрразведки командированными офицерами нашей армии".

"Плодотворное взаимодействие" панов и самураев вполне могло выйти на новый уровень, увенчайся успехом попытки вовлечь Польшу в Антикоминтерновский пакт, чему Япония всячески содействовала на дипломатическим уровне. Однако этому воспротивилась Германия, после смерти Пилсудского охладевшая к союзничеству с Варшавой. Так что еще одной страной Оси Польша не стала.

Тем не менее польско-японское разведывательное взаимодействие продолжалось. Советское военное командование отчетливо осознавало этот факт. В феврале 1935 года замнаркома обороны СССР Михаил Тухачевский писал в докладной записке: "Оценивая польско-германские силы, необходимо учитывать, что вряд ли Германия и Польша выступят против нас без участия в войне Японии". И хотя альянс Берлина и Варшавы позже распался, японский фактор играл важную роль в агрессивных устремлениях немцев и поляков в отношении нашей страны.

Как бы то ни было, польско-японское сотрудничество в межвоенный период, основанное на принципе "враг моего врага – мой друг", позволило обеим сторонам существенно компенсировать недостаток ресурсов в противостоянии с СССР, создав уникальную систему трансконтинентального обмена разведывательной информацией, которая опередила свое время по уровню технической и аналитической интеграции.

К счастью, история не знает сослагательного наклонения, а то еще неизвестно, до чего бы довзаимодействовались самураи и их польские "партнеры", строя козни против еще не окрепшего Советского Союза.