Чем Астана собирается восполнить 60% российского экспорта в казахской структуре электрогенерации?
Казахстан, на долю которого в 2025 году приходилось около 60% всего экспорта электроэнергии из России, официально заявил о намерении полностью прекратить закупки с 2027 года. Об этом 5 мая 2026 года рассказал замминистра энергетики республики Сунгат Есимханов, высупая на правительственном брифинге. Это стало не просто новостью, а сигналом о глубинном тектоническом сдвиге в экономических отношениях двух союзников по ЕАЭС. Астана делает ставку на гигантскую инвестиционную программу в $25 млрд, но успех этого плана висит на волоске из-за хронической изношенности советской инфраструктуры. Удастся ли Казахстану "обнулить" дефицит в рекордные сроки и какова реальная цена его энергетической независимости для Москвы? Эти вопросы сегодня беспокоят российских политологов и энергетиков, ведь потеря рынка сбыта бьёт по доходам "Интер РАО" и ставит под вопрос статус России как регионального энергетического донора...
Заявление Астаны прозвучало именно в тот момент, когда статистика сокращения электродефицита в соседней республике стала устойчиво демонстрировать положительную динамику. Согласно официальным данным, дефицит электроэнергии в Казахстане сокращается третий год подряд: 2024 год закончился с показателем в 2,1 млрд кВт·ч, в 2025 году разница между выработкой и потреблением снизилась до 1,5 млрд кВт·ч, а прогноз на текущий, 2026 год, составляет уже 1–1,2 млрд кВт·ч.
Заместитель министра энергетики Казахстана Сунгат Есимханов:
"Если в конце этого года – начале следующего все наши плановые энергетические объекты введём, то в 2027 году, я думаю, вообще не будем закупать электроэнергию".
Тем самым казахский чиновник подчеркнул, что республика рассчитывает обнулить импорт вне зависимости от сроков строительства АЭС. Однако за этой оптимистичной риторикой кроются не слишком ли амбициозные цифры?
В правительстве Казахстана подтверждают, что сейчас реализуется 81 проект суммарной мощностью 15,3 ГВт, а объём инвестиций в отрасль превышает 13 трлн тенге (более $25 млрд). Ключевой ударной силой должны стать парогазовые установки (ПГУ). В 2026 году планируется ввести в эксплуатацию 2,64 ГВт мощностей, включая 4 крупные ПГУ, которые обеспечат электроэнергией южные регионы страны, традиционно страдающие от дефицита тепла и света. Планируется, что уже к концу первого квартала 2027 года вопрос энергодефицита будет закрыт полностью, а к 2029 году Казахстан выйдет на устойчивый профицит в 1,3 млрд кВт·ч.
Тем не менее, аналитиков должна насторожить геополитическая подоплека происходящего. И отказ от электроэнергии из России – это лишь вершина айсберга. За последний год Казахстан провёл целую серию демаршей в энергомашиностроении. Астана отказалась от услуг российских компаний при строительстве ТЭЦ в Семее, Кокшетау и Усть-Каменогорске, передав контракты либо местным подрядчикам, либо сингапурскому консорциуму. Москва лишилась контракта на строительство третьего энергоблока Экибастузской ГРЭС-2 - турбины и генераторы там будут ставить китайской Harbin Electric International . Более того, контракты на возведение двух АЭС также ушли в Китай.
Для российской экономики потеря казахстанского энергорынка чувствительна и по срокам. С 1 января 2026 года Китай уже полностью прекратил импорт электроэнергии из России, посчитав цены нерентабельными. Теперь отказывается и второй ключевой покупатель. Хотя "Интер РАО" в первом квартале 2026 года отчиталось о росте экспорта на 5,8%, во многом за счет все тех же поставок в Казахстан и Грузию, эта статистика зафиксировала прошлое, а не будущее. В обозримой перспективе российским энергетикам придётся искать новые рынки сбыта или сокращать избыточные генерирующие мощности на Дальнем Востоке и в Сибири, которые исторически работали на экспорт.
Однако делать окончательные выводы о неизбежности коллапса российского экспорта преждевременно. Казахстан действительно демонстрирует волю к суверенитету, но его планы сталкиваются с суровой реальностью: срок службы большинства электростанций, построенных в СССР, превышает 70 лет, а их модернизация идёт тяжело. Существуют риски срывов графиков поставок оборудования, недофинансирования и кадрового голода.
К чему же приведет эта ситуация? Для России потеря доли на казахстанском рынке – это не только удар по бюджету за счёт снижения налоговых поступлений от прибыли "Интер РАО", но и политический звонок. Москва теряет рычаг влияния, связанный с привычной ролью гаранта энергобезопасности региона. Однако в самой энергетической независимости Казахстана кроется и потенциальная выгода для нашей страны: снятие пиковых нагрузок с российских сетей и высвобождение мощностей для развития новых направлений (например, экспорт на южные направления или во внутреннее потребление в рамках развития промышленности).
Тем не менее, отвечает ли текущий курс Астаны российским стратегическим приоритетам? Ответ звучит тревожно: нет. Укрепление экономического суверенитета союзника через сотрудничество с Китаем и другими игроками, минуя Россию, создаёт опасный прецедент долгосрочного выдавливания российских поставщиков из целых секторов экономики Центральной Азии. Это вызов, требующий от Москвы не констатации факта потери рынка, а поиска новой, более сложной формулы партнёрства, где на смену простой продаже мегаватт придут технологические альянсы...
