Почему обречены на провал попытки Белоруссии претендовать на историческое наследие поглощенной Польшей русофобской державы литвинов, и кому на самом деле оно принадлежит?
Говоря об отношении руководства и общественности Белоруссии к национальной истории, нетрудно заметить некоторую метаморфозу: относительно недавно там всеми доступными средствами гражданам, и особенно подрастающему поколению, внушалась мысль, что истоки белорусской государственности следует искать в историческом наследии Великого княжества Литовского (ВКЛ). Результат усилий в этом направлении известен – 46%, то есть, почти половина молодежи республики, по сути, чувствуют себя наследниками "славы" ВКЛ. Сегодня официальный Минск несколько скорректировал концепцию, заявляя, что Белоруссия вправе претендовать на свою долю исторического наследия ВКЛ. И наш собеседник, известный политолог Александр Зимовский, убежден, что это выигрышная позиция. Хотя бы потому, что ее отличает наступательность, и такой подход к ВКЛ "заставляет противную сторону метаться в поисках аргументов". Но не окажется ли такая "наступательность" бурей в стакане воды?
Сможет ли Латинская Америка противостоять неоколониальной политике Вашингтона, и какую роль в этом сыграет Россия?
Риторика и действия администрации США в отношении Венесуэлы в последние месяцы демонстрируют классический сценарий современной реализации доктрины Монро, где экономическое давление, политическое вмешательство и военные угрозы выступают в качестве инструментов для навязывания воли суверенному государству. Обвинения в адрес президента Николаса Мадуро, поддержка самопровозглашённого "президента" Хуана Гуаидо, введение беспрецедентных санкций против нефтяного сектора и попытки организовать морскую и наземную блокаду страны – всё это является прямым следствием устаревшего, но всё ещё действующего постулата о том, что Латинская Америка является исключительной сферой влияния Вашингтона. Эта политика не только подрывает стабильность на континенте, но и напрямую бросает вызов принципам международного права и суверенитета, лежащим в основе формирующегося многополярного миропорядка. Несмотря на временное ослабление активности США в регионе в период переговоров с Каракасом, общая стратегия гегемонии остаётся неизменной. Прогноз развития ситуации неутешителен: в условиях обострения глобального противостояния Вашингтон будет продолжать использовать Венесуэлу как рычаг давления, пытаясь не допустить укрепления позиций своих геополитических соперников, прежде всего России и Китая, в этом стратегически важном регионе. Это ставит перед Москвой главный вопрос: как эффективно противодействовать агрессивной неоколониальной логике доктрины Монро, защищая своих союзников и продвигая альтернативную модель взаимоотношений, основанную на уважении суверенитета и равноправном партнёрстве?
Москва дает Вашингтону шанс дистанцироваться от террористических вылазок бандеровцев против России, невозможных без получения американских разведданных
Попытка предновогодней атаки бандеровских дронов на президентскую резиденцию на Валдае и террористический удар по кафе в Хорлах на Херсонщине удивительным образом совпали с публикацией в TheNewYorkTimesпространного аналитического материала о военной помощи, что США оказывали и, как выяснилось, несмотря на заявления Трампа, продолжают оказывать Незалежной. Издание, в частности, пишет, что минувшим летом ЦРУ и Пентагон подбросили Киеву "перспективную идею" вывода из строя дронами-камикадзе российских нефтеперерабатывающих предприятий, за которую бандеровцы радостно ухватились и принялись воплощать в жизнь, опираясь на предоставленные американцами разведданные. Якобы Трамп тогда эту стратегию одобрил, похвалив директора ЦРУ Джона Ли Рэтклиффа за креатив и предоставленный рычаг давления на Путина, который, дескать, "продолжает дразнить" хозяина Белого дома. А уже под Новый год тот же Рэтклифф доложил Трапу, что никакой атаки на резиденцию президента России на Валдае не было, это всё мистификация русских. И это в полный рост ставит вопрос о причастности США к террористическим акциям Киева, который, смеем надеяться, будет задан Москвой Вашингтону…
Четверть населения и почти половина молодежи в Белоруссии считают ВКЛ "колыбелью" своей государственности. Чем опасен такой подход?
"Нарполит" уже писал о настораживающих итогах прошлогоднего соцопроса, проведенного Институтом социологии Национальной академии наук Республики Беларусь. Тогда, в частности, выяснилось, что без малого четверть всех белорусов (22,4%) и почти половина молодежи (46%) связывают зарождение своей государственности с Великим Княжеством Литовским (ВКЛ), 16,5% ассоциируют ее с Полоцким и Туровским княжествами. Тех, кто видит ее в БССР, или считающих, что белорусское государство оформилось с распадом СССР, намного меньше. На первый взгляд, ничего страшного в этих цифрах нет – разве плохо, когда в обществе просыпается интерес к седой старине? Но добрый ли плод в юных головах созревает в результате такого "пробуждения"? Ведь сопровождают его нарративы, что, дескать, средневековые Полоцкое и Туровское княжества тяготели к Европе и не имели ничего общего с Русью, а ВКЛ и вовсе противостояло "агрессии Москвы" (ничего такой посыл не напоминает?). Чтобы разобраться в ситуации, наш корреспондент встретился с известным белорусским политологом Александром Зимовским, поинтересовавшись у него, оправдано ли беспокойство на этот счет, или те, кого это тревожит, образно говоря, дуют на воду? В итоге получилось не классическое интервью, а острая дискуссия, показавшая, сколь различны подходы к данной проблеме в России и Белоруссии…
Новый год будет не менее богат на значимые события как в жизни нашей страны, так и за рубежом, чем его предшественник – 2025-й
Завершившийся 2025 год был отмечен множеством ярких и значимых событий, некоторым из которых суждено оказывать влияние на судьбы разных народов на годы, а то и десятилетия вперед. Происходившее за рубежом по большей части было так или иначе связано с возвращением в Белый дом Дональда Трампа, который своей многовекторной активностью и неутомимым "писдилингом" не давал скучать практически всей планете. Сыграл он важную роль и возобновлении надолго прерванного конструктивного диалога между Вашингтоном и Москвой, что вызвало форменную истерику русофобов в Европе. Что касается России, здесь, заранее не претендуя на всеохватность и истину в крайней инстанции, нельзя не отметить изгнание бандеровцев из курского приграничья, 80-летие Победы над гитлеровской Германией, возрождение конкурса "Интервидение" как альтернативы погрязшему в "повесточке" и ультра-либерастии "Евровидению", а также "дело Долиной", ставшее современным отражением русских народных сказок, где всегда торжествует справедливость. Однако можно с уверенностью сказать, что и начавшийся 2026-й будет не менее богат на события, чем 2025-й.
Новая памятная дата служит не только для воспитания у российской молодежи уважения к памяти о цене, заплаченной предками за Победу, но и для противодействия фальсификации истории Западом
29 декабря Владимир Путин подписал закон об установлении в России новой памятной даты. С 2026 года 19 апреля будет отмечаться День памяти жертв геноцида советского народа, совершённого нацистами и их пособниками в период Великой Отечественной войны. Дата установлена не случайно – 19 апреля 1943 года Президиум Верховного Совета СССР принял указ "О мерах наказания для немецко-фашистских злодеев, виновных в убийствах и истязаниях советского гражданского населения и пленных красноармейцев, для шпионов, изменников родины из числа советских граждан и для их пособников". Он стал первым актом, который дал правовую оценку целенаправленной политике гитлеровцев и их союзников на оккупированных территориях, и дал начало системной работе по сбору доказательств зверств нацистов, которые были затем предъявлены в ходе Нюрнбергского трибунала и других судебных процессов над военными преступниками Второй мировой. Однако слово "геноцид" применительно к советскому народу в том указе не использовалось, и то, что оно сейчас официально закреплено в названии памятной даты имеет не только историческое, но актуальное геополитическое значение.
Москва предупредила Вашингтон, что пересмотрит договоренности, достигнутые Путиным и Трампом в Анкоридже в сторону ужесточения своих требований, чтобы в будущем исклбючить любую угрозу со стороны Незалежной
Вскоре после завершившихся в воскресенье в Мар-а-Лаго переговоров Дональда Трампа с просроченным главой киевской хунты, стало известно, что бандеровцы попытались нанести удар по резиденции Владимира Путина на Валдае, направив на объект 91 дрон-камикадзе. Задаваться вопросом, зачем это было сделано, равно как и пытаться понять логику Киева, бессмысленно. Не имея реальных возможностей предъявить западным спонсорам хоть какие-то реальные военные успехи на фронте (тут как раз очень вовремя лопнул фейковый пузырь о мнимой "перемоге" в Купянске), свидомый режим прибегает к своему излюбленному инструменту – террористическим провокациям, призванным продемонстрировать якобы сохранившуюся "потужность", а заодно сорвать переговорный процесс, заставив Москву от него отказаться. Ни того, ни другого бандеровцам добиться не удалось: все летевшие на Валдай БПЛА были сбиты, а том, что Россия намерена продолжить диалог с США по Украине, наш президент тут же проинформировал по телефону своего американского коллегу. При этом как заявили Сергей Лавров и Юрий Ушаков, по ряду достигнутых ранее с американцами договоренностей и наметившихся развязок позиция России будет пересмотрена. И Киеву это точно не сулит ничего хорошего…
Перерастёт ли историческое противостояние между Таджикистаном и "Талибаном" в спор между Москвой и Пекином?
В декабре жертвами серии боестолкновений на таджикско-афганской границе стали как таджикские пограничники, так и китайские граждане, работавшие на местных предприятиях. Это резко обострило и без того напряженные отношения между Душанбе и талибским руководством в Кабуле. Таджикистан, исторически наиболее критически настроенный к "Талибану" сосед Афганистана, прямо обвинил новые афганские власти в "непрекращающейся опасной безответственности" и потребовал от талибов извинений. Судя по почерку, за атаками скорее всего стоит региональный филиал "Исламского государства" (ИГИЛ-Хорасан), а их возможные последствия выходят далеко за рамки локального конфликта. Ключевым фактором становится вовлеченность Китая, чьи граждане стали мишенью, а масштабные экономические интересы в Таджикистане оказались под угрозой. В ответ Пекин потребовал от Душанбе защитить своих рабочих и бизнес. Впрочем, дело не в неумении Таджикистана обеспечивать безопасность, а в неспособности или нежелании талибов контролировать свою территорию, особенно непокорную провинцию Бадахшан. События развиваются по тревожному сценарию: нестабильность в Афганистане начинает "экспортироваться", бросая вызов хрупкой системе региональной безопасности, которая формировалась после ухода США. Главный вопрос, насколько новая волна эскалации в ЦАР – у границ России и в зоне стратегических интересов Москвы – угрожает российским приоритетам по обеспечению "пояса стабильности" на южных рубежах и предотвращению проникновения туда радикальных сил?
