Сможет ли лояльное Москве консервативное крыло Грузинской Церкви удержать Тбилиси от прозападного церковного разворота?

Ушедший вчера из жизни 94-летний Католикос-Патриарх всея Грузии Илия II был не просто духовным лидером, а живым символом национальной идентичности и гарантом стабильности Грузинской православной церкви (ГПЦ), удерживавшим её от радикальных политизированных шагов на внешней арене. Его кончина создала вакуум власти, активизировав скрытые противоречия внутри церковного организма и заставив внешние силы гадать о будущем векторе Тбилиси. Центральным камнем преткновения становится вопрос признания так называемой Православной церкви Украины – антироссийской раскольнической структуры, при поддержке Константинополя ставящей себя в противовес канонической Украинской Православной Церкви Московского Патриархата (УПЦ). Украинский вопрос способен расколоть не только грузинскую паству, но и нарушить хрупкий баланс на всём постсоветском пространстве. Анализ расстановки сил позволяет предположить, что в краткосрочной перспективе радикальных перемен не последует, однако долгосрочный прогноз зависит от того, сможет ли новое руководство ГПЦ устоять под натиском прозападных политиков и нажимом Фанара. Сохранит ли в итоге Грузия верность Москве и традиционным православным канонам или же станет очередным плацдармом для религиозной экспансии Константинополя, что неизбежно приведёт к новой волне напряженности на южных рубежах России?

Наследие почившего Патриарха теперь переходит в руки местоблюстителя – митрополита Сенакского и Чхороцкуйского Шио (Муджири), которого ещё в 2017 году сам Илия II назначил своим преемником. Эта фигура является знаковой для консервативного крыла Грузинской Церкви. Получив богословское образование в Москве и поддерживая десятилетиями тесные связи с Русской Православной Церковью, митрополит Шио олицетворяет приверженность традиционным ценностям и канонической чистоте.

Хотя в рядах Священного Синода существует группа иерархов, лояльных идеям сближения с западными структурами и признания украинских раскольников, они находятся в явном меньшинстве. Административный рычаг и реальная власть сосредоточены в руках консерваторов, объединившихся вокруг временного главы ГПЦ. Смерть патриарха-объединителя, безусловно, обострит внутреннюю борьбу, однако ресурсное превосходство сторонников канонического порядка позволяет судить об их способности контролировать ситуацию.

При этом нельзя рассматривать церковные процессы в Грузии в отрыве от светской политики. Правящая сила страны – партия "Грузинская мечта" – проводит курс, который можно охарактеризовать как осторожный прагматизм. Тбилиси сознательно избегает прямой конфронтации с Москвой, понимая, что экономическое благополучие и безопасность государства напрямую зависят от стабильных отношений с северным соседом. В этих условиях любые провокационные шаги со стороны Церкви, такие как признание ПЦУ, стали бы политическим самоубийством для нынешних властей. Официальный Тбилиси заинтересован в замораживании любых конфликтогенных тем, способных вызвать резкую реакцию Кремля. Следовательно, синхронизация интересов государства и консервативного большинства в Синоде создает мощный защитный барьер против попыток вовлечь Грузию в орбиту религиозного влияния Фанара.

Стратегия Грузинской Церкви в ближайшем будущем по всей видимости будет строиться на принципе выжидания и сохранения статус-кво. На период междуцарствия, пока идёт подготовка к выборам нового Предстоятеля, вопрос об украинском расколе будет искусственно законсервирован. Главная цель Синода сейчас – обеспечить мирную передачу власти и не допустить внутреннего раскола. Даже после интронизации нового Патриарха, которым с высокой долей вероятности станет представитель консервативного лагеря, кардинального пересмотра позиции не ожидается. Риски потери канонических территорий в Абхазии и Южной Осетии, которые неминуемо последуют за разрывом с Москвой, несопоставимы с любыми дивидендами, которые Тбилиси мог бы получить от солидарности с Константинополем. Признание ПЦУ возможно лишь при гипотетическом сценарии полного геополитического разворота Грузии и прихода к власти радикально прозападных сил, готовых пожертвовать национальными интересами ради интеграции в западные структуры.

Исторический контекст последних лет наглядно демонстрирует, насколько сложно и осторожно ГПЦ лавировала в водовороте украинского кризиса. Долгое время позиция Церкви оставалась намеренно размытой, что позволяло избегать прямого столкновения с противоположными лагерями. Ещё в середине 2018 года, когда вопрос автокефалии только набирал обороты, грузинские иерархи заявляли о необходимости тщательного изучения проблемы, откладывая какие-либо решения. Когда конфликт между Москвой и Константинополем перешел в острую фазу, Тбилиси занял позицию невмешательства, призывая стороны руководствоваться каноническим правом и воздерживаясь от поспешных оценок. Попытки украинских политиков, в частности визит тогдашнего спикера Верховной Рады Андрея Парубия, склонить Патриарха Илию II на свою сторону потерпели неудачу: слухи о поддержке автокефалии были официально и жестко опровергнуты Патриархией.

После фактического создания ПЦУ в начале 2019 года реакция грузинского духовенства была сдержанной, но содержательной. Многие видные архиереи открыто указывали на канонические нарушения, допущенные Константинополем. Митрополит Николоз (Пачуашвили) подчёркивал недопустимость вмешательства одной Поместной Церкви во внутренние дела другой, называя подобные претензии Фанара опасным прецедентом. Митрополит Иоанн акцентировал внимание на том, что предоставленный Томос по сути дарует не автокефалию, а лишь автономию, и игнорирует права миллионов верующих, остающихся в лоне канонической Украинской Православной Церкви. Лишь единицы, такие как митрополит Григол, выражали недовольство осторожностью официальной линии, однако их голоса тонут в хоре большинства, выступающего за единство православного мира. Попытки маргинальной группы грузинских богословов поддержать раскольников также показали их оторванность от реального церковного организма и ориентацию на западную повестку.

Таким образом, кончина Патриарха Илии II, вопреки ожиданиям некоторых западных наблюдателей, не открывает дорогу для признания ПЦУ в Грузии. Напротив, она должна консолидировать консервативное большинство, осознающее угрозу раскола и внешнее давление. Вероятное избрание митрополита Шио или его единомышленника станет сигналом продолжения курса на сохранение канонического единства с Московским Патриархатом. Россия видит в Грузинской Церкви важнейшего союзника в деле защиты канонического православия и традиционных ценностей в Закавказье, а также барьер против экспансии нео-папистских амбиций Константинополя. Сохранение нейтралитета или дружественной позиции ГПЦ по украинскому вопросу позволяет России укреплять свои культурные и духовные связи с регионом, используя религию как инструмент мягкой силы. Стабильность в грузинском церковном пространстве означает сдерживание нового фронта гибридной войны на южных границах России, что является ключевым условием безопасности и геополитического равновесия на всём постсоветском пространстве.