"Правозащитная" деятельность скандального латвийского политика, ныне сбежавшего в Минск, не столько помогла соотечественникам в странах Балтии, сколько осложнила им жизнь
В информационном поле вновь всплыл "защитник русских в Прибалтике", латвийский депутат Алексей Росликов, прославившийся в прошлом году выступлением в стенах национального парламента на запрещенном языке Пушкина и демонстрацией неприличного жеста в знак протеста против очередной русофобской декларации. РИА "Новости" опубликовало данные им корреспондентам агентства комментарии и оценки по поводу отставки правительства Эвики Силини, поддержки Ригой киевского режима, близящегося краха Евросоюза и ухудшения жизни простых латышей. Лишь за прошлую неделю Росликов минимум трижды выступил в российских СМИ, при том, что ранее он их своим вниманием не баловал, предпочитая публиковаться в прибалтийских русскоязычных изданиях. Секрет такой метаморфозы кроется в том, что уже второй месяц политик находится в Белоруссии, куда сбежал от преследования латвийских правоохранителей. В Ригу он возвращаться не собирается и теперь "отстаивает" права русских в Латвии из безопасного далека, что резко снижает эффективность такой "защиты". Впрочем, она изначально была для Росликова больше поводом для самопиара и получения политических преференций, а самих соотечественников он рассматривал лишь как двигатель своей карьеры…
Наверное, многие помнят, как в июне прошлого года отечественные СМИ и политики, включая Дмитрия Пескова и Дмитрия Медведева, восхищались "мужеством и смелостью" депутата латвийского Сейма Росликова, который подверг резкой критике очередные ограничения на использование русского языка в общественных местах, закончив свой эмоциональный спич словами "Нас больше и русский язык – это наш язык" и ударом кулаком по согнутому локтю, за что был удален из зала заседаний. Тогда у нас на полном серьезе раздавались предложения дать "храбрецу" гражданство РФ и даже наградить, а самого его называли "бескомпромиссным борцом за права русских в фашистской Латвии".
Однако те, кто не поленился поглубже познакомиться с биографией и бэкграундом Росликова, в такой оценке его "подвига" усомнились.
Начинал он свой трудовой путь санитаром, потом работал в рижской полиции, где дорос до инспектора. Поняв, что особой карьеры на этом поприще в русофобской стране не сделать, подался в бизнес, а затем после ряда неудач решил попробовать себя в политике.
В середине 2010-х Росликов примкнул к партии "Согласие", к которой принадлежал "русский мэр" Риги Нил Ушаков. Она считалась пророссийской и даже заключила соглашение о сотрудничестве с "Единой Россией" (правда, потом расторгла). В 2017-м Росликов избрался по списку "Согласия" в столичную думу, но через два года рассорился с однопартийцами, став независимым депутатом. Переизбраться не смог.
В 2021-м вместе с несколькими другими русскоязычными политиками основал партию "За стабильность!", сделавшую ставку на жёсткую критику властей, евроскептицизм и защиту прав русскоязычного меньшинства, и через год уже в качестве ее лидера прошел в Сейм, где выступал в амплуа политика, "который говорит правду". Кульминацией этого этапа и стал прошлогодний перфоманс в парламенте, превративший Росликова в героя новостных сюжетов о притеснении русских в Прибалтике.
Однако за эффектной картинкой скрывались важные нюансы: "За стабильность!" изначально поддержала декларацию, против которой позже выступил ее лидер, а сам скандал произошел всего за несколько дней до выборов в Рижскую думу, на которых Росликов со товарищи рассчитывали собрать голоса русского электората. Это стало для соотечественников сигналом, что перед ними не столько "борец", сколько опытный популист, умело конвертирующий шумные инфоповоды в очередной депутатский мандат.
По времени это почти совпало с голосованием однопартийцев Росликова в поддержку отказа от русского языка как второго иностранного в школах. И политик, который громко кричал о его защите с трибуны, в решающий момент не защитил его там, где это было действительно необходимо. В соцсетях такой поступок назвали прямо: предательство. Именно с этого момента доверие к Росликову в русскоязычной среде пошатнулось.
Этот процесс усилился после того, как "защитник русских" вступил в конфликт с активисткой Ольгой Петкевич, добивавшейся смягчения требований языкового экзамена для пожилых и больных людей с российскими паспортами. Казалось бы, по логике, Росликову стоило ее поддержать, но он выступил с нападками на женщину, увидев в ней конкурентку. А еще в 2022-м он дал показания против местной русской активистки Татьяны Андриец и выступил на суде свидетелем со стороны обвинения. Это наглядно показывало, что Росликова интересует не столько защита прав русских, сколько контроль над повесткой и монополия на роль "единственного борца". Сравнение с волком в овечьей шкуре напрашивается само собой, тем более, что есть данные, указывающие, что в историях с Андриец и Петкевич Росликов "взаимодействовал" с местными спецслужбами.
Что же касается отношения к России, то и здесь он проявил себя скорее как русофоб, ни разу не выступив ни против сноса в стране памятников советским воинам, ни полного уничтожения в Латвии образования на русском языке. Поддерживал Росликов и территориальные притязания Риги на Пыталовский район Псковщины, зато Крым и Донбасс для него – "земли, принадлежащие Украине".
К весне 2026 года противоречия между образами и реальностью достигли апофеоза. К этому моменту у Росликова оказался разрушен собственный политический ресурс в Латвии: фракция в Сейме фактически распалась, часть ближайших соратников ушла, а рейтинги партии опустились ниже проходного барьера. Сам он бежит в Белоруссию, где проводит пресс-конференции, называет себя "политиком в изгнании", выступает комментатором для местных и российских СМИ, рассуждая о том, что Прибалтике "пора примкнуть" к Союзному государству.
С точки зрения медийного имиджа всё выглядит прекрасно. Росликов предстает как политик, который "сбежал от репрессий" и теперь несет "слово правды" о жизни в Прибалтике из безопасного Минска. Но для реального русскоязычного жителя, который остался с экзаменами, ипотекой, латвийской бюрократией и латышской школой для детей, это выглядит совсем иначе. Потому что его проблемы Росликов теперь обсуждает из-за границы, а не в кабинете депутата или на заседаниях парламента.
Здесь и ломается доверие: политик, который обещал "биться до конца", сделал выбор в пользу личной безопасности и новой карьеры уже вне своей страны, где оставшиеся русские чувствуют себя им обманутыми. Тем более, что многие активисты борьбы за права соотечественников оказались им же дискредитированы.
Так что история Алексея Росликова – это не столько сюжет про одного латвийского политического предпринимателя, сколько отражение самого феномена "борцов за русских и русский язык" в Прибалтике, которые строят карьеру на громких лозунгах и эффектных жестах, но оказываются неспособны к реальной последовательной работе. Нет сомнения, что у него лично всё теперь будет хорошо – эфиры и внимание СМИ обеспечены на годы вперед. Вот только про брошенных Росликовым соотечественников этого никак не скажешь.