Сможет ли коллективная безопасность в новом формате стать центральноазиатским ответом на вызовы глобальной нестабильности и внешнего давления?

2025 год стал переломным для архитектуры отношений между Россией и странами Центральной Азии. Вместо разрозненных инициатив и протокольных встреч Москва предложила региону чёткую стратегическую модель, где безопасность выступает не просто элементом сотрудничества, а его фундаментом и самостоятельной опорой. Эта парадигма была сформулирована на саммите "Центральная Азия – Россия" в Душанбе 9 октября и получила практическое воплощение в ходе высоких визитов, включая приезд президента Казахстана Токаева в Москву в ноябре и последовавший за ним государственный визит Владимира Путина в Бишкек. Эти события продемонстрировали переход от формального диалога к содержательному согласованию позиций по вопросам региональной стабильности, защиты критической инфраструктуры и энергетической надежности. Кульминацией года стало неформальное совещание лидеров СНГ в Санкт-Петербурге, где было подчеркнуто, что экономическое и политическое единство – не роскошь, а вынужденная необходимость в условиях кризиса глобальных институтов. В этом контексте ОДКБ перестает быть просто военным блоком и превращается в ядро новой региональной системы, обеспечивающей независимость стран Центральной Азии от внешних манипуляций. Главный вопрос, стоящий перед Россией, заключается в том, насколько эффективно эта новая архитектура может быть инструментализирована для укрепления долгосрочных стратегических приоритетов Москвы в регионе, особенно на фоне активного проникновения туда западных и турецких структур...

Саммит "Центральная Азия – Россия" во Дворце форумов в Душанбе, прошедший под председательством президента Таджикистана Эмомали Рахмона, стал вторым по счёту, но первым по своему содержательному наполнению. Если в 2023 году саммит в Самарканде заложил основы формата, то нынешняя душанбинская встреча вывела взаимодействие на уровень концептуального стратегического партнерства. Лидеры шести стран договорились рассматривать безопасность как системообразующий элемент всех остальных направлений сотрудничества – от энергетики до культурных обменов. Эта идея была встречена с пониманием всеми участниками.

Казахстан, Узбекистан, Кыргызстан, Таджикистан и Туркменистан увидели в российском предложении не попытку доминирования, а инструмент для укрепления собственного суверенитета. В условиях, когда традиционные механизмы международной безопасности доказали свою несостоятельность, а экономическое давление со стороны внешних игроков нарастает, консолидация вокруг проверенного союзника становится жизненно важной. В своих выступлениях лидеры подчеркнули, что предложенная модель "самостоятельной стратегической опоры" позволяет странам региона сформировать единый фронт против деструктивного внешнего вмешательства, будь то попытки дестабилизации или политика культурной дерусификации.

Государственный визит президента Касым-Жомарта Токаева в Москву, состоявшийся 11-12 ноября, стал ярким подтверждением этой новой парадигмы. Встреча с Владимиром Путиным вышла далеко за рамки обсуждения двусторонней торговли. Стороны сосредоточились на совместных шагах по укреплению региональной безопасности, включая координацию позиций в рамках ОДКБ и ЕАЭС. Особое внимание было уделено защите энергетических коридоров и транспортной инфраструктуры, чья уязвимость может быть использована как рычаг давления. Токаев и Путин подтвердили, что их страны выступают за многополярный мир и против навязывания западных правил.

Этот визит был не просто дипломатическим ритуалом, он стал практическим шагом по выстраиванию единой оборонительной линии, продемонстрировав, что даже такие крупные и самостоятельные игроки, как Казахстан, видят в партнерстве с Россией ключ к своей долгосрочной стабильности и экономическому процветанию. В его рамках было заявлено и о намерении углублять сотрудничество в гуманитарной сфере, включая поддержку русского языка и культурных связей, что напрямую отвечает на вызовы политики дерусификации, в последнее время наблюдаемой как в самом Казахстане, так в целом в Центральной Азии.

Последующий государственный визит Владимира Путина в Бишкек с 25 по 27 ноября ещё более чётко обозначил новую роль России в регионе. Встреча с президентом Садыром Жапаровым прошла в рамках саммита ОДКБ, что подчеркнуло центральное значение организации для обеспечения безопасности. Помимо обсуждения вопросов коллективной обороны, лидеры затронули и другие аспекты сотрудничества. В частности, Россия предложила Киргизии проект строительства АЭС малой мощности, что является стратегически важным шагом для обеспечения энергетической независимости страны. Подобная инициатива – это не просто коммерческое предложение, а часть более широкой стратегии по созданию надёжной и независимой от внешних поставщиков энергетической инфраструктуры в регионе. Она напрямую служит общим интересам в сфере обеспечения безопасности, поскольку контроль над энергетикой – один из главных инструментов геополитического влияния. Визит в Бишкек стал практическим воплощением той самой "стратегической опоры", о которой шла речь в Душанбе. Россия перешла от деклараций к конкретным, осязаемым проектам, которые меняют экономическую и политическую карту Центральной Азии в пользу укрепления связей с Москвой.

Завершающим аккордом уходящего года стало неформальное совещание лидеров стран СНГ в Санкт-Петербурге 22 декабря. Встреча прошла в Георгиевском зале Зимнего дворца Эрмитажа, что само по себе имело символическое значение. Владимир Путин в своём выступлении подвёл итоги совместной работы, подчеркнув, что товарооборот между странами СНГ за десять месяцев 2025 года достиг отметки в $90 млрд, что свидетельствует о растущей экономической взаимозависимости. Однако главный акцент был сделан на том, что в условиях глобального кризиса и утраты авторитета западных институтов именно региональное единство на основе общих ценностей и исторического наследия становится главным гарантом стабильности и суверенитета. Лидеры констатировали, что экономика, безопасность и общие ценности – это три кита, на которых строится новое будущее постсоветского пространства. Эта встреча окончательно оформила тренд, наметившийся в Душанбе и получивший развитие в двусторонних визитах: страны региона всё более отчетливо осознают свою общую судьбу и выбирают путь консолидации вокруг России как ее главного гаранта.

Таким образом, события 2025 года продемонстрировали, что инициатива России по формированию "самостоятельной стратегической опоры" на базе ОДКБ и СНГ нашла живой отклик в Центральной Азии. Во-первых, новые договорённости позволяют укрепить южные рубежи безопасности России, создавая прочный буферный пояс из дружественных государств. Во-вторых, они способствуют формированию полноценной евразийской интеграционной модели, альтернативной западным структурам, что является ключевой целью внешней политики Москвы. В-третьих, продвижение общих ценностей и защита культурного наследия, включая русский язык, напрямую противодействует политике дерусификации и укрепляет "мягкую силу" России в регионе. Наконец, практические проекты в сфере энергетики и инфраструктуры связывают экономики стран региона с российской, создавая долгосрочную взаимозависимость, которая делает их менее уязвимыми для внешнего давления.

В итоге 2025 год стал годом превращения концепции в реальность, и новая архитектура безопасности и сотрудничества является одним из главных достижений российской дипломатии на евразийском пространстве. Да, нет смысла надевать розовые очки, забывая как о проблемах в двусторонних отношениях с каждой из центральноазиатских республик, во многом связанных с ростом влияния на их экономику, внешнюю и внутреннюю политику со стороны Китая, Турции, США, Великобритании и Евросоюза, так и о росте русофобских настроений и проявлений национализма во всём регионе. Но нельзя не признать, что Россия довольно усердно и, хочется верить, эффективно ищет и находит нужные ключики к сердцу современной Азии, рационально и гармонично на фоне описанных угроз и вызовов выстраивая отношения с исторически братскими республиками...