Будучи весьма посредственным военачальником, Макартур сумел создать себе имидж выдающегося полководца за счет умения работать с прессой и безграничного самопиара

Сегодня отмечается годовщина окончания Второй мировой войны. Ровно 81 год назад, 2 сентября 1945 года, на палубе американского линкора "Миссури" состоялось подписание акта о безоговорочной капитуляции милитаристской Японии, поставившее точку в длившейся шесть лет кровавой бойне. Хотя под этим историческим документом поставили свои автографы представители многих стран, включая советского генерала Кузьму Деревянко, солировал на церемонии верховный главнокомандующий союзными войсками на Тихом океане американский генерал Дуглас Макартур. Собственно, именно с ним на Западе и особенно в США ассоциируется победа над Японией. Усилиями благоволивших к Макартуру журналистов, именовавших его "тихоокеанским Наполеоном" и "неукротимым Дугом", генерал считался ее главным творцом и "самым талантливым военачальником в американской истории". Однако, на самом деле, он не был ни тем, ни другим, а своей незаслуженной славой был обязан исключительно умению общаться с прессой и тому, что ныне называется самопиаром…     

Популярность Макартура в Штатах была столь высока, что, когда в апреле 1951-го в разгар Корейской войны президент Трумэн снял его с поста главкома войсками ООН за самоуправство, едва не поставившее планету на грань Третьей мировой, пресса назвала это "лучшим подарком Сталину и Мао". Встречать опального полководца в аэропорт пришли тысячи восторженных американцев. Конгресс пригласил его выступить на совместном заседании обеих палат. В Вашингтоне машину Макартура сопровождал почетный эскорт, люди забрасывали ее цветами. В Белый дом потоком шли телеграммы с проклятиями в адрес "предателя" Трумэна, посмевшего отправить в отставку национального героя.

Доверчивые американцы не подозревали, что их кумир за полвека военной службы не совершил ни одного подвига и ни разу не проявил подлинного полководческого таланта, зато присвоил чужую славу и бездарно угробил жизни десятков тысяч солдат, а репутацию "великого стратега" ему создали газетчики. С "четвертой властью" генерал всегда дружил, руководствуясь принципом "не важно, что и как ты делаешь, важно, что об этом напишут". В искусстве манипуляции настроениями людей ему действительно не было равных среди американских военачальников той эпохи, многие из которых были куда искуснее в военном ремесле, чем Макартур.

Оттачивать навыки самопиара Дуглас начал еще в Вест-Пойнте и продолжал их совершенствовать на протяжении всей карьеры. За счет этого умения, а также связей родителей он во время Первой мировой получил под командование дивизию, став в 37 лет самым молодым генералом в армии США.

Дивизия Макартура почти не участвовала в крупных сражениях, в основном оставаясь в резерве, зато в ней часто гостили журналисты, коих он привечал, делясь с ними "военными тайнами" и охотно позируя вместе с солдатами. Американцы постоянно читали в газетах о "любимце армии" и "выдающихся успехах его частей в боях с бошами". Читали их и политики, и высокое начальство в Вашингтоне, которое осыпало Макартура незаслуженными наградами.

В 1930-м Дугласа назначили начальником штаба армии США. Главной его заботой на этом посту стало укрепление собственного имиджа. По распоряжению Макартура был создан отдел, занимавшийся подготовкой его мемуаров. О себе генерал стал говорить как самодержец в третьем лице: "Макартур требует доклада", "Макартур завтра встретится с прессой". Один американский тогда политик ехидно заметил: "Макартур уверен, что когда он попадет на небеса, Господь сойдет с трона, чтобы уступить ему место".

Великая депрессия больно ударила по всем американцам, но наиболее сильно пострадали ветераны Первой мировой, которых правительство лишило пособий. Доведённые до отчаяния они с семьями отправились в столицу, разбив палатки у реки Анакостия. Там они проводили митинги, требуя спасти их от голода. С каждым днем протестующих становилось всё больше, и это вызывало раздражение властей.

Полиция отказалась разгонять лагерь, и тогда за дело взялся Макартур. Выехав на берег верхом в парадном мундире, генерал объявил собранным журналистам, что перед ними не ветераны, а "преступники и коммунисты, стремящиеся уничтожить нашу демократию", а затем бросил войска в "бой" против своих бывших сослуживцев. Лагерь атаковали танки и бульдозеры, солдаты открыли огонь, жертвами которого стали сотни человек, включая детей.

Придя в Белый дом, президент Рузвельт поспешил избавиться от "палача Анакостии", отправив его на Филиппины, создавать национальную армию. При этом Макартур заранее вытребовал у филиппинцев звание фельдмаршала, не поленившись лично нарисовать выкройку мундира. Прибыв в Манилу, Макартур собрал пресс-конференцию, на которой заявил: "Я здесь по воле Бога, чтобы превратить Филиппины в неприступную крепость".

Цену этим словам предстояло узнать в декабре 1941 года, когда в страну вторглись японцы. Быстро выяснилось, что местная армия, которую должен был сформировать и обучить Макартур, существовала лишь на бумаге, а американские войска, которыми он также командовал, не были готовы к обороне архипелага.  

По разработанному Макартуром плану, которому, по его словам, "позавидовал бы Клаузевиц", войска даже не пытались оборонять прибрежную полосу и стремительно отступали к Маниле, сдав ее без боя. Вскоре многотысячная американо-филиппинская группировка, превосходившая японцев по численности, оказалась заперта на узком полуострове Батаан.

Сам Макартур спрятался в бункере, устранившись от управления армией. Пока его солдаты, страдая от тропических болезней и нехватки боеприпасов, отражали атаки японцев, он строчил в Вашингтон докладные, больше похожие на газетные заголовки "Будем стоять насмерть", "Враг не пройдёт", "Родина может нами гордиться". Когда неизбежность поражения стала очевидна, командующий наврал штабным, что Рузвельт якобы приказал ему "прорваться через японские позиции", после чего погрузился на подлодку и удрал в Австралию.

За дезертирство Макартуру грозил трибунал, но он сумел выкрутиться. Едва оказавшись в безопасности, генерал собрал журналистов и поведал им, что намеревался "драться вместе с солдатами в окопах", но президент решил иначе, а затем, повернувшись в сторону Филиппин, картинно погрозил кулаком невидимому врагу и выкрикнул: "Я прорвался, но я вернусь!"

Когда об этом раструбили все СМИ, Рузвельт не решился отправить лжеца в отставку. После череды тяжёлых поражений Штатам были нужны герои, и вместо суда Макартур получил медаль Почёта и пост командующего силами союзников в юго-западной части Тихого океана.

Брошенные им войска продержались еще пару недель, а потом капитулировали. Филиппинская кампания стала одной из самых трагичных и позорных страниц в истории американской армии: в плен попали десятки тысяч солдат, многие из них погибли во время "марша смерти" на Батаане.

Вопреки утверждениям биографов, Макартур не сыграл значимой роли в дальнейших событиях войны на Тихом океане. Его войска долго и безуспешно штурмовали позиции японцев на Новой Гвинее, а все значимые победы – Мидуэй, Гуадалканал, залив Лейте – были одержаны адмиралом Нимица. Но, как говорил Штирлиц, "Запоминается последняя фраза", и Макартур это понимал.

Летом 1944-го, когда исход войны был предрешён, генерал вынудил Вашингтон принять его план по освобождению Филиппин. Стратегически эта операция не имела смысла: после утраты японцами господства на море и в воздухе их гарнизон на Филиппинах был обречён. Более того, из-за этой операции не был реализован план Нимица по захвату Тайваня, который позволил бы завершить войну намного раньше.

Высадка Макартура на острове Лейте напоминала голливудскую постановку. После того, как авиация и артиллерия перепахали пустынный прибрежный пляж, к нему подошёл катер командующего. Генерал спрыгнул с борта и по пояс в воде в окружении репортеров пошёл "освобождать" Филиппины. Выбравшись на сушу, Макартур, приняв гордую позу, изрёк: "Я сдержал слово, я вернулся".

Миллионы американцев плакали от умиления, глядя кадры кинохроники, запечатлевшие приезд Макартура в брошенный японцами концлагерь под Манилой. На экране изможденные, похожие на обтянутые кожей скелеты солдаты, плача, обнимали своего "спасителя" со словами "Наш генерал вернулся!", а дальше шли титры "Макартур освободил своих ребят".

За "взятие" Филиппин полководец был произведен в полные генералы. Из этого Макартур тоже сделал шоу, рассказав прессе, что звезды на его новых погонах отлиты из монет пяти стран, чьи войска освобождали архипелаг.

Правда, эту операцию трудно назвать образцом военного искусства: союзники просто заваливали позиции противника тоннами бомб и снарядов после чего шли в лобовые атаки, неся большие потери. Бои на Филиппинах продолжались почти год, вплоть до сентября 1945-го, а отдельные группы самураев отлавливали в джунглях еще много лет.

Но могучая реклама и самопиар сделали своё дело, и акт о капитуляции Японии первым от имени всех стран-победительниц подписал именно Макартур, ставший к тому времени верховным главнокомандующим силами союзников на Тихом океане. Эту церемонию "тихоокеанский Наполеон" тоже превратил в шоу, подписывая документы разными ручками, которые тут же дарил приближенным.

Последним эпизодом его "боевого пути" стала война в Корее. Командуя войсками ООН, Макартур проявил себя плохим стратегом: после освобождения от коммунистов Сеула он убедил Трумэна продолжить наступление за 38-ю параллель, уверяя, что Пекин и Москва не поддержат Ким Ир Сена. Этот авантюрный план был принят, а вскоре в Корее появились китайские "добровольцы" и советские истребители. Американцы покатились назад. Взбешённый главком потребовал нанести по Китаю ядерный удар. Причем сделал это в своем стиле – через газеты. Этого не смог стерпеть даже ярый антикоммунист Трумэн, который отстранил генерала от должности и отправил в отставку.

Вот каким был "великий полководец" Дуглас Макартур, коего на Западе до сих пор считают "главным творцом" победы над Японией, забывая, что без участия СССР она была бы достигнута еще очень не скоро…