На протяжении 200 лет Вашингтон творчески развивал концепцию, позволявшую Штатам наводить устраивающий их "порядок" в Западном полушарии, не считаясь с интересами других стран

После успешной операции, проведенной в начале января американским спецназом в Каракасе, в результате которой был схвачен и доставлен в Штаты президент Венесуэлы Николас Мадуро, Дональд Трамп заявил, что теперь доктрину Монро следует переименовать в его честь в доктрину Донро. Дескать, действующая администрация США намного превзошла и расширила цели этой исторической концепции, сформировавшейся в начале XIX века и на протяжении долгого времени верно служившей Вашингтону для оправдания вмешательства во внутренние дела стран Западного полушария. Правда, в последние десятилетия, увлекшись на волне эйфории от победы в холодной войне глобальными проектами "продвижения свободы и демократии" по всему земному шару, американцы о ней несколько подзабыли, но Трамп, вернувшись в Белый дом, вновь вспомнил о доктрине Монро, положив ее в основу своего внешнеполитического курса. В этой связи представляется небезынтересным вспомнить, благодаря чему она появилась, и как применялась Штатами до Трампа…    

В опубликованной в конце прошлого года обновленной стратегии национальной безопасности США есть прямая отсылка к доктрине Монро:

"После многих лет забвения Соединенные Штаты вновь подтвердят и будут применять доктрину Монро, чтобы восстановить американское превосходство в Западном полушарии, а также защитить нашу родину и обеспечить нам доступ к ключевым географическим районам по всему региону. Мы не позволим конкурентам из другого полушария размещать здесь свои войска".

Эти слова, по сути, воссоздают атмосферу двухвековой давности, когда тогда еще не представлявшиеся никому серьезным геополитическим игроком Штаты устами своего пятого президента Джеймса Монро обозначили притязания на Западное полушарие.

Появилась названная его именем доктрина, вдохновителем которой был тогдашний госсекретарь (и будущий президент США) Джон Куинси Адамс, как ответ на действия европейских держав, в том числе и России, которая в 1821 году заявила о своих исключительных правах на северо-запад Тихого океана и запрете на появление здесь иностранных судов. А уже в следующем году на Веронском конгрессе Россия, Пруссия и Австрия поддержали планы французов вторгнуться в Испанию, в чем в Вашингтоне усмотрели признак готовящейся реставрации испанских колониальных владений в Южной Америке, где как раз проходил "парад суверенитетов".

В ответ Монро в 1823 году провозгласил, что Восточное и Западное полушария должны быть чётко разделенными сферами влияния, а любые попытки европейских держав взять под контроль суверенные государства Нового света или влиять на них будут рассматриваться как угроза национальной безопасности США.

Правда, на то, чтобы сразу воплощать новую концепцию на практике, у Шатов не хватало силенок. Первый опыт ее пробного применения датирован 1842 годом, когда президент Джон Тайлер предостерег Великобританию от намерения вмешаться в политический кризис на Гавайях, которые в Вашингтоне рассчитывали прибрать к рукам, что и произошло спустя полвека.

В 1865 году после окончания Гражданской войны у себя Штаты от всей души влезли в дела соседней Мексики, где за пару лет до этого установили свое владычество французы. Вашингтон потребовал от Наполеона III убрать отсюда свои войска, а когда тот не внял развернули на границе армию и принялись снабжать оружием, деньгами и добровольцами местных патриотов, боровшихся с интервентами. Помогли хорошо и результативно: вскоре мексиканцы свергли и убили назначенного им из Парижа императора и восстановили суверенитет, не заметив, как попали под влияние северного соседа.

Еще одним проявлением доктрины Монро стала покупка Аляски. Александр II решился на этот шаг во многом из опасений, что ее могут захватить англичане. Правда, потом выяснилось, что эти слухи распространяли из Вашингтона, но дело было уже сделано.

В 1898 году США еще раз применили наследие пятого президента, когда спровоцировали войну с Испанией, в результате которой не только помогли освободиться Кубе, но и заполучили в собственность Гуам, Пуэрто-Рико и Филиппины.

Одновременно происходила модернизация доктрины Монро под актуальные запросы Вашингтона. В конце XIX века госсекретарь Ричард Олни провозгласил, что отныне целью США будет объединение латиноамериканских стран под своей эгидой и открытие их рынков для американского бизнеса. В 1904-м появилась "поправка Теодора Рузвельта", разрешавшая Штатам прямо вмешиваться в дела государств Западного полушария, если там происходят "вопиющие и систематические нарушения" американских интересов.

На этом основании США в последующие годы осуществили серию интервенций на Кубу, в Доминикану, Панаму, Гаити, Никарагуа, наведя там "порядок" силами Корпуса морской пехоты, ставшего одним из главных инструментов реализации доктрины Монро в редакции первого Рузвельта. Такая политика имела мощную экономическую составляющую, поскольку позволила американцам создать в регионе разветвленную сеть корпораций, занимавшихся выкачкой отсюда разнообразных ресурсов – нефти, ценных пород древесины, металлов, каучука и далее по списку вплоть до бананов.

Никто им в этом не мешал, поскольку Европа была поглощена своими проблемами – там как раз разгоралась Вторая мировая война, в которой Штаты тоже поучаствовали с немалой выгодой для себя, окончательно утвердив статус мировой державы.

С началом войны холодной у Вашингтона появился новый повод для регулярного применения доктрины Монро – "советская угроза". "Спасая" от нее Гватемалу, янки в 1954-м свергли местного президента, осмелившегося ущемить интересы United Fruit Company. Затем попытались снести коммунистическое правительство Кастро на Кубе, что едва не привело к началу третьей мировой.

Позже были многочисленные инспирированные США военные перевороты в Чили, Перу, Боливии, Аргентине, Парагвае, Эквадоре, война против сандинистов в Никарагуа, участие в событиях в Сальвадоре, операция ЦРУ "Кондор", жертвами которой стали тысячи левых политиков и активистов, высадка на Гренаде, вторжение на Гаити и агрессия против Панамы.

И хотя с развалом Союза "советская угроза" сошла на нет, ей на смену пришли другие оправдания – обвинения неугодных режимов в торговле наркотиками, ущемлении "свободы и демократии", подавлении "народных протестов" и т.д. Ну, а со вторым приходом Трампа и в них особая надобность отпала. Доктрина Монро действительно превратилась в Донро, когда поводом для американского вмешательства становится простой принцип "Я так хочу"…