Понедельник, декабря 17, 2018



Теперь мало, кто помнит, но в СССР активно развивалось оперное искусство, в котором сочетались либретто из русской классики и современная советская драматургия.
Так, композитор А.Холминов написал с небольшой разницей во времени оперы «Коляска», «Шинель», «Братья Карамазовы», «Сталевары», «Чапаев», «Двенадцатая серия» (по рассказу В.Шукшина «А поутру они проснулись»).
Однако случаи, когда бы сценическая судьба современной оперы складывалась удачно, были нечасты.
Непросто сложилась и судьба оперы В.Рубина «Каштанка». После её премьеры корреспондент газеты «Советская культура» спросил саму Каштанку:
- Какие чувства испытывали вы как зритель?
- Хотелось удавиться! - коротко ответила Каштанка.

В доперестроечные годы оперу Рубина часто подвергали музыковедческой экспертизе со стороны надзорных органов, а также передовой и прогрессивной общественности.
Так, специалисты из Совета по делам религиозных культов настойчиво рекомендовали автору отредактировать арию столяра Луки Александрыча. По мнению компетентных музыкальных органов, вместо слов «Во гресех роди мя мати во утробе моей!» и «Как помрем – в геенне огненной гореть будем…» речитатив Луки Александрыча должен был начинаться со слов «Вставай, проклятьем заклейменный!..»         
Это мнение поддержал и Максим Горький, усиленно работавший в то время над темой «Новый человек – это звучит гордо!»
Возражение автора, сводившееся к тому, что пение «Интернационала» пьяным героем ведет к снижению образа партийного гимна, было учтено. В результате был достигнут компромисс, и сцена «Нетрезвый Лука Александрыч возвращается домой» была из оперы удалена. Впоследствии критики отмечали обеднённость образа оперного столяра по сравнению с его литературным прототипом.
В своем первозданном виде «Каштанка» вышла на сцены оперных театров лишь в постперестроечное время и была тепло встречена постсоветским зрителем.
Драматична сценическая судьба оперы за рубежом. Триумфом завершилась её премьера в Мюнхене. Однако премьера оперы в «Ковент-гарден» повлекла за собой судебный процесс по иску «Лондонского общества зоофилов», усмотревшего в словах хозяина главной героини «Ты, Каштанка, супротив человека всё равно, что плотник супротив столяра» унижение её достоинства.
Аналогичный иск был подан в Палату лордов плотницкими тред-юнионами Великобритании.
- Булгаковщина какая-то! - скалила зубы по этому поводу Каштанка.

Все заметки:

Яндекс.Метрика