Пятница, апреля 19, 2019

Наш конюх Пахомыч – персона по-своему замечательная: ему вещие сны снятся, содержанием которых он с народом делится, когда сон ставит его как народного политолога (ещё одного в нашем селе) в тупик.
И вот, подходит он ко мне, присаживается на скамейку, разминает папироску, продувает мундштук и. прежде чем спичку к своей «беломорине» поднести, говорит:
- Сегодня мне Путин приснился. Что бы это значило?
Хорошо, что я сидел, а не стоял, а то бы сам на лавку повалился. Мне ведь тоже сегодня Путин приснился.

Разговорились. И сны у нас оказались один в один! А посему рассказывать буду свой, потому что он был цветным, а не чёрно-белым, как у Пахомыча.
Так вот. Сижу я, судя по всему, на крыше какого-то небоскрёба на открытой веранде и курю. Вдруг, откуда ни возьмись, ко мне Путин подсаживается и руку протягивает. Здороваемся. Пожатие президентское крепкое. Не нарочитая сталь, а так, как надо.
Приносят нам минеральной воды с газом (газ вреден для здоровья), а мы сидим и в глаза друг другу смотрим. Тут-то и начинается самое интересное. Хочется мне Владим Владимирычу кое-какие вопросы задать, да понимаю, что не ответит он мне. В лучшем случае отшутится. И претензий у меня к нему нет, потому как оба мы насквозь проверенные, просвеченные и подписку о неразглашении давали. Хотя, полагаю, что степени допуска к государственным тайнам у нас всё-таки разнятся.
И Владим Владимирыч понимает, что я понимаю, что он мне при всём желании ответить не может, потому как международная обстановка неясная, в внутренняя – тихий омут.
Вот так сидим мы и смотрим друг другу в глаза, точно Штирлиц и его жена. И всё понимаем. И знаю я: даже если он на мой вопрос ответит, всё равно значения ответа его я не постигну, потому что всего контекста и подтекстов с нюансами не ведаю. Да и под пыткой признаться могу, ежели, не дай Бог, что-нибудь со мной стрясётся.
Но самое-то главное, что отношение у нас друг к другу доверительное. Теплое.
А глаза у Владим Владимирыча добрые. С грустинкой. А то и с печалью. Усталые. Да и у меня такие же.
Поднимается он после нашего молчаливого разговора бодро, подаёт мне на прощанье руку и уходит энергичной походкой. И вижу я даже со спины, что взгляд у него собранный и целенаправленный. Решительный, в общем. Потом он вдруг резко оборачивается и смотрит мне в глаза. А я ему глазами и говорю:
- Бог в помощь, Владим  Владимирыч! Спаси тебя Господь!
Улыбается он мне так, как никогда я прежде за ним не замечал, и исчезает. Только тёплый ветерок на веранде салфетки колышет, да небо голубое, но не ясное, а в лёгкой дымке.
И говорит мне Пахомыч:
- Знаем мы, народные политологи, цену всякой политологии. На кой сдались нам эти свистоболы из телевизора, когда мы с таким человеком беседовали и друг друга насквозь видели, и до глубины души понимали. А эти профурсетки в пиджаках что нам сказать могут? Какие бездны раскрыть? То-то и оно.
Поднялся Пахомыч, выплюнул папироску и ушёл, не прощаясь, точно растворился.
Не чудно ли?
И решил я лекцию в нашей библиотеке прочитать – о нищете политологии и вреде политического суемудрия как высшей степени ложного понимания объективной действительности.

Все заметки:

Яндекс.Метрика