Понедельник, июня 17, 2019

Чужой среди своих, чужой среди чужих (Часть 2)

Для того, чтобы сломить Солженицына, ему были созданы такие условия жизни, что впору было на стенку лезть. Но даже если видеть в нем исключительно врага, то всё равно нельзя не восхищаться силой духа этого человека. Он не эмигрировал из страны в погоне за деньгами и славой, а был выброшен из неё и описывал свое положение на Западе так: «Сумасшедшая трудность позиции: нельзя стать союзником коммунистов, палачей нашей страны, но и нельзя стать союзником врагов нашей страны. И всё время – без опоры на свою территорию. Свет велик, а деться некуда…»

И буквально накануне крушения СССР он опубликовал работу «Как нам обустроить Россию?» Стоит перечитать её и убедиться, что страна стала разламываться по тем самым швам, на какие указывал автор. И ещё он обозначал пути, по которым, по его мнению, следовало идти, чтобы избежать государственной катастрофы.
Он был русский патриот, государственник, почвенник, православный человек. И свой главный упрёк коммунизму выразил так: «Коммунизм сумел внушить нам всем, что понятия добра и зла старомодные и смешные. Но если у нас отнять понятия добра и зла, что останется у нас? У нас останутся только жизненные комбинации. Мы опустимся в животный мир. И теория, и практика коммунизма совершенно античеловечна поэтому…»
Никто из призванных и обязанных слышать его не услышал, как не стали его слушать в 1994 году ни коммунисты, ни либералы, когда он пришел в Государственную думу, чтобы обратиться к депутатам с речью, которая была сродни крику: «Спасайте Россию!» Зал был почти пуст…
А потом была опубликована работа «Россия в обвале» – итог наблюдений писателя за ходом катастрофы.
«По мере того, как украинские националисты разворачивали свою идеологию, в ней брали верх самые дикие крайности трактовок и призывов. Мы узнали, что украинская нация – это «сверхнация», она настолько уходит в тысячелетние глубины веков, что украинцем был не только Владимир Святой, но даже, по видимости, и Гомер, - и в подобном духе комично переделываются школьные учебники на Украине», ибо украинский национализм при столь явном меньшинстве этих националистов, напорно возводится в идеологию всей Украины. «Украина для украинцев» – это уж самое несомненное (хотя на Украине живут десятки народов), но и: «Киевская Русь – до Урала!» Русские отлучаются и от славянства как «монголо-финский гибрид». И такая антирусская позиция Украины – это как раз то, что и нужно Соединённым Штатам…»
- Чьи это речи? - спросим мы лениво, воспринимая их почти как банальность. -  Опять какой-нибудь политолог из ток-шоу?
Тогда еще одна цитата: «Беда Украины в непомерном расширении на земли, которые никогда до Ленина Украиной не были: две донецкие области, вся южная полоса Новороссии (Мелитополь – Херсон – Одесса) и Крым…»
Не узнаёте? Тогда еще: ««Стратегическая ошибка в выборе государственной задачи будет постоянной помехой здоровому развитию Украины, эта изначальная психологическая ошибка – непременно и вредоносно скажется: и в неорганичной соединённости западных областей с восточными, и в двоении (теперь уже и троении) религиозных ветвей, и в упругой силе подавляемого русского языка, который доселе считали родным 63% населения. Сколько неэффективных, бесполезных усилий надо потратить на преодоление этих трещин. По пословице: нахватанное – ребром выпрет.
А чтобы поднять украинскую культуру до уровня международной – сколько ещё десятилетий понадобится. Так поднять, чтоб украинские учёные не нуждались писать свои работы по-русски, если рассчитывают на иностранные переводы…»
И вот это гвоздем в сердце сидит: «Между тем – годы текут. Для молодых людей каждый год – эпоха. Что делать молодым русским на Украине? Из России – поддержки никакой, и не будет. Видно, покориться? И менять язык, менять национальность? Вот о них сердце болит…»
Если опять не узнали, то придётся подсказать:  «А.Солженицын. «Россия в обвале». М.: Русский путь, 1998, с. 78, 79, 80». И сказано это было два десятка лет назад, когда никто ещё в нашем «бомонде» о грядущей катастрофе не думал и даже вообразить себе её не мог, а большие и малые начальнички государства были озабочены лишь тем, как бы повыгоднее сторговаться насчёт нефти и газа.
«Нет пророка в отечестве своем». И не нами то было сказано.
А ещё Солженицын написал двухтомный труд «Двести лет вместе», после выхода которого за автором упрочилась в либеральном племени репутация «антисемита и черносотенца». Кстати, впервые обвинения в антисемитизме прозвучали после выхода за рубежом «Архипелага ГУЛАГ», после чего зарубежные хозяева эфира свели общение с Солженицыным к минимуму.
Он активно протестовал против того, чтобы его причисляли к «диссидентам»; себя считал русским писателем; демонстративно отказался от высшей государственной награды, которую хотел вручить ему Ельцин. Почему-то об этом шаге писателя никто не вспоминает….
Солженицын всегда оставался национально мыслящим человеком. Боль за судьбу русского народа никогда не затихала в нём. И не только за это его ненавидели либералы, но и за оценку образа любимого ими Ильича. В этом плане писатель был неугоден и советской власти, и нынешней демократической, у которой язык не поворачивается произнести слово «русский».
Он активно вступал против поношения дореволюционной России. Его возмущала своей лживостью формула «Россия – тюрьма народов», которую задолго до большевиков провозгласил не кто-нибудь, а сам Лев Толстой.
Красные и левые никак не могут простить Солженицыну его антикоммунизма. Родилась, как бы сама собою, и формула «Антисоветчик – значит, русофоб», причём у тех, для кого «подлинная история России» началась в 1917-м, а закончилась в 1991-м. Все прочие времена – суть мрачная «предыстория» и не менее мрачная «постистория».
Лукавая формула, особенно если учесть, что с самого начала советской власти слово «патриот» было синонимом слова «белогвардеец», которое означало подлежащего уничтожению врага, а слово «русский» употреблялось исключительно в связке «русская революция», «русский революционер». Ну, и ещё «русская история» – синоним тьмы и ужаса.
После недолгого послевоенного – сталинского – периода слово «русский» снова ушло в катакомбы, а слово «патриот» употреблялось исключительно с прилагательным «советский». Теперь же мы «россияне», что означает лишь наше гражданство, но отнюдь не национальность.
А Солженицын постоянно говорил о необходимости восстановления национального самосознания русского народа как залога его самосохранения: «У нас специально, настойчиво уничтожалась связь времён, используя шекспировское выражение, уничтожалась память о том, как это было, и поэтому для восстановления нашего самосознания, пожалуй, важнее всего – восстановить память об истинных событиях. И только через это мы можем выковать своё самосознание…» В 1994 году он написал «Русский вопрос к концу XX века» – как раз во времена, когда слово «русский» было у победившей демократии синонимом ею же придуманного понятия «красно-коричневый».
В книге «Бодался теленок с дубом» Солженицын сказал о себе так: «Без сомнения, без раздвоения вступил я в удел современного русского писателя, озабоченного правдой: писать надо только для того, чтоб об этом обо всём не забылось, когда-нибудь известно стало потомкам…»
К этому примешивалось и сугубо личное обстоятельство. «Под Новый 1954 год, - писал он в той же книге, - поехал умирать в Ташкент. Однако я не умер (при моей безнадёжно запущенной остро-злокачественной опухоли это было Божье чудо, я никак иначе не понимал. Вся возвращённая мне жизнь с тех пор – не моя в полном смысле, она имеет вложенную цель…»
Однако не «Архипелаг ГУЛАГ» является главным трудом в жизни писателя, а «Красное колесо». Огненное колесо. Кровавое колесо.
Именно о нём молчат современные «ниспровергатели» и яростные хулители писателя – отчасти оттого, что в эпопее «слишком много букв», отчасти потому, что не разработаны на сей счет соответствующие методички, которые можно было бы запускать в интернет. Да и слишком велик труд написать хотя бы одну такую: для этого пришлось бы осмысливать всю историю революции.
Так что же мы имеем в итоге?
Мы имеем совершенно неизвестного русского писателя – плохого ли, среднего ли, хорошего ли – на сей счет могут быть совершенно разные мнения. И на одной чаше весов лежит едва ли вскользь пролистанный «Архипелаг ГУЛАГ» с явно завышенным числом жертв, на другой – всё остальное, включая думы о русском народе и его «самостоянии», как говорил Пушкин, боль за него и его судьбу.
И как никогда остро звучит вопрос, поставленный Александром Солженицыным: «Быть ли нам, русским?» Он ещё тогда увидел, что речь идёт не о поисках путей к достижению «комфортной жизни», а о самом бытии нашего народа и государства.
А теперь судите о нём, как хотите. Благо, что столетний юбилей – это неплохой повод для размышлений.
Солженицын был, как и все мы, грешный человек, со своими достоинствами и недостатками, с прозрениями и заблуждениями. Читайте, спорьте, обвиняйте, хвалите, не соглашайтесь. Только говорите по существу, по делу. Ничего, кроме пользы, осмысленный разговор на эту тему не принесёт.
Читайте Солженицына – пригодится!
А про открытый в Москве памятник не будет преувеличением сказать, что это памятник неизвестному нынешнему обществу писателю.
   

Заметки народного политолога

Кого надо – того и выберем…

Совсем скоро, в начале сентября грянет в России единый день голосования  
Чтобы не отставать от "тренда", мы в своём селе тоже будем кого-нибудь выбирать. Пока решили, что старосту.
Правда, у нас его в последние годы вообще не было; жили мы просто, "по демократии", то есть, по народовластию. Теперь совсем иное дело, и ситуация изначально непростая.
Чтоб не попасть пальцем в небо, решили собрать и проанализировать чужой опыт. И быстро выяснилось, что главное в выборном деле – фирменный приём, что отлично прижился уже в восемнадцати регионах нашей бескрайней Родины.

Подробнее...
Яндекс.Метрика