Четверг, апреля 25, 2019

Гаитянские грабли для сошедшей с ума Украины

Глядя на ту вакханалию, что происходит в духовной сфере страны под названием Украина, трудно избавиться от ощущения дежавю.
Тотальное переформатирование национального сознания бывало и в истории других стран и народов. Заканчивалось такое неизменно печально: если не для самих «конструкторов», которым иногда удавалось соскочить, то для «широких народных масс» – обязательно. Закон маятника исторических процессов не способны отменить ни Наполеон, ни Муссолини, ни Порошенко; и созданные вопреки здравому смыслу химеры рано или поздно исчезали…

Взять, к примеру, т.н. Вторую империю на Гаити (была ещё и Первая). История этой исторической нелепости, хотя и мало известна за пределами одноименного карибского острова, но по-своему поучительна. Кстати, на нынешний 2019 год от Р.Х. приходятся одновременно и 170-летие её возникновения, и 160-летие бесславного краха.
Итак, остров Гаити, он же Эспаньола (т.е. «Маленькая Испания» или «Испанька»), как назвал его Колумб, он же Санто-Доминго, как писали в старых официальных документах. С конца XVII века западная треть острова принадлежала французам, а остальное – Испании. Недра Гаити-Эспаньолы ничего ценного не содержали, зато земля была обильна и благодатна: отсюда в Европу потоком шел сахар, хлопок, ром, кофе, ценная древесина. Чтобы всё это растить, рубить и обрабатывать, колонизаторы завезли из Африки множество чёрных рабов, которые составляли подавляющее большинство населения (аборигенов давно истребили). Французов и испанцев было совсем немного, небольшой процент составляли мулаты – потомки смешанных связей, занимавшие промежуточное положение между белыми и чёрными.
Жилось рабам по-разному: под испанцами – получше, под французами – похуже. Тем, что вкалывали на плантациях у месье, было особенно не весело, но беспредела не наблюдалось: двуногое имущество представляло немалую ценность (завозить надо издалека), и просто так его портить смысла не было. Для невольников даже разработали специальный свод прав и обязанностей – «Чёрный кодекс». Им, в частности, гарантировался выходной по воскресеньям для похода в церковь, кормёжка и одёжка, право на жизнь и неполучение побоев (аннулировались в случае бунта).
Домашним рабам (конюхам, кухаркам, лакеям, садовникам, псарям и прочим) жилось получше. Наиболее смышлёные могли продвинуться по социальной лестнице, выучившись и став агрономами, счетоводами или управляющими, получить вольную, а  скопив деньжат, даже обзавестись собственными рабами. В общем, жизнь чернокожих на западе Гаити была невесёлой, но не безысходной.
По сравнению с ними мулаты, т.е. «цветные», считались привилегированной кастой: поголовно грамотные с престижными профессиями (торговцы, адвокаты, врачи и т.п.). Но, обладая имущественными правами, они не имели политических и не могли поступить на госслужбу.
В общем, каждый знал своё место и предел возможностей, и всё в целом было нормально. Не без эксцессов, конечно, но и без перегибов. И лишь Папа Легба (культовый персонаж пантеона местных вудуистов) знает, сколько бы так продолжалось, если бы в далекой метрополии не случилась революция, позже прозванная Великой. Её лозунги вдохновили «цветных» и чёрных, увидевших в событиях в Париже шанс на улучшение своего положения.
Но быстро выяснилось, что «свобода, равенство, братство» – это там, в Европе, а здесь всё будет, как было раньше. По крайней мере, для чёрных. И рабы восстали. Весь остров, включая испанскую часть, стал ареной большой войны. Двенадцать лет с небольшими перерывами армии бывших рабов, отряды «цветных», дружины белых роялистов, французский экспедиционный корпус, испанцы и приплывшие на шухер англичане ожесточённо стреляли и рубили друг друга. За это время взошла и закатилась звезда «чёрного консула» Туссена-Лувертюра – «первого негритянского революционера» по версии советского агитпропа.
В итоге, в конце 1803-го чёрные при помощи «цветных» и британского флота вышвырнули французов с запада острова (на востоке они удержались), и Гаити обрела независимость. Раньше такое в Западном полушарии удалось только северо-американским колонистам, образовавшим США, но те-то были белыми.
Среди победителей преобладали негры, поэтому во главе нового государства, показав мулатам кулак, чтобы знали свое место, угнездился их вожак - один из ближайших сподвижников сгинувшего во французском узилище Лувертюра, 45-летний «генерал» Жан-Жак Дессалин. Мужик он был крутой. Хоть и неграмотный, но отнюдь не глупый, толковый полководец-самоучка, честный и по-своему справедливый, но при этом грубый и жестокий на грани садизма – кровушку чужих и своих лил цистернами, не гнушаясь лично рубить головы пленным и предателям. Зато был популярен у солдат, чего на тот момент было вполне достаточно.
Придя к власти, вчерашний «борец с тиранией» провел зачистку оставшихся белых, провозгласил Гаити «страной только для черных» (мулатам пришлось смириться), а самого себя объявил… императором Иаковом I. Высшей ценностью считалась свобода, которую Дессалин, правда, понимал своеобразно. Поскольку страна лежит в руинах, а «Отечество в опасности», уделом свободного негра был труд на государственной плантации, общественные работы или служба в армии. Пожизненно. Оплата – еда, жизнь – в казарме или бараке, и никаких социальных лифтов. Плюс суровые наказания (вплоть до расстрела) для недовольных такой «свободой», на практике оказавшейся хуже рабства.
Этот расклад восторгов не вызвал ни у кого, и история Первой империи оказалась короткой: монарха убили вчерашние соратники. Кстати, в современной Республике Гаити Дессалина почитают как «отца независимости»: национальный гимн называется «Дессалиния», его имя носит один из городов, а физиономия красуется на банкноте в 250 гурдов.
После гибели императора единое государство раскололось: на юге возникла мулатская республика, в центре и на севере существовало чёрное королевство с порядками, заведенными при Дессалине. В 1820-м эти куски собрал воедино «цветной» генерал Жан-Пьер Буайе,  назначивший себя пожизненным президентом вновь созданной республики.
В новом государстве белых уже не было, административным управлением занимались «цветные» (10% населения), составлявшие «политический класс», зато армия, включая командный состав, была почти поголовно чёрной.
Буайе удалось присоединить восточную (испанскую) часть острова, и вся Эспаньола стала единой. Затем независимость Гаити признала бывшая метрополия Франция, но цена этого успеха оказалась непомерной – 150 миллионов франков, которые пришлось брать в кредит у французских банкиров под дикие проценты. Выплачивать их президент решил за счёт «интегрированного» востока, но бывшие подданные Испании восстали, буквально пинками прогнав гаитянских солдат и провозгласив Доминиканскую Республику.
Лишившись богатых земель, Гаити окунулась в пучину кризиса, в стране то и дело вспыхивали восстания и голодные бунты чёрных, которые армия отказывалась подавлять. «Политический класс» лихорадочно пытался найти выход, но получалось плохо: за три года в скукожившейся республике с громадным внешним долгом сменилось пять правительств, но порядка больше не стало. Чёрным генералам всё это не нравилось, и они прямо заявляли мулатам, что пора бы поделиться властью, а не то «армия окажется вместе с народом».
Тогда кому-то из министров-мулатов пришла в голову светлая идея: сделать президентом военного-негра, но такого, чтобы не мешал «продвинутым и образованным» рулить. Идеальная кандидатура была прямо перед глазами – 65-летний генерал Фостен-Эли Сулук, служивший у Буайе начальником охраны. С одной стороны, достаточно авторитетен у вояк (как-никак «герой революции»), с другой – туп, как солдатский сапог, и к тому же неграмотен.
Вождям «цветных» бывший «бодигард» не казался опасным: вспоминали, как лет десять назад президент Буайе, принимая делегацию французских кредиторов и жалуясь на непроходимую тупость бывших рабов, ткнул пальцем в стоящего рядом по стойке «смирно» с оловянными глазами Сулука и под общий хохот изрёк: «Если всё будет так и дальше идти, президентом Гаити станет этот тупой негр».     
Однако «гаитянский Коржаков» оказался отнюдь не примитивной гориллой, каким его считали. Долго состоя при высоких особах, он пришел к выводу, что все беды в стране из-за «цветных» грамотеев и всезнаек, оторвавшихся от «народа», который есть не только соль земли гаитянской, но и тмин в производимом ей кофе. А значит, он, Фостен-Эли Сулук, как представитель этого самого народа, должен всё исправить, опираясь на самую надёжную теорию управления, завещанную великим Дессалином: «упал – отжался».
Став президентом, бывший охранник первым делом разогнал всех «цветных» министров и депутатов, назначив на их места чёрных генералов и полковников. Шибко умных чиновников-мулатов отовсюду повычистили, заменив младшими офицерами и толковыми сержантами, которые хотя нигде не учились, зато прекрасно умели ходить строем. Такая кадровая политика очень понравилась армии.
Выдвинув лозунг «Гаити, встань с колен!», Сулук тут же принялся воплощать его в жизнь. Первым с колен он встал сам, в 1849 году провозгласив себя по примеру своего кумира императором Фостеном I.
Но, в отличие от Дессалина, не придававшего большого значения внешним атрибутам, создатель Второй империи был в этом вопросе дотошен. Себя он повелел именовать скромно, но со вкусом: «Ваше Темнейшее величество, повелитель всех чёрных, защитник Свободы и Достоинства». Поначалу гаитянского монарха увенчали спешно изготовленной местными умельцами короной из позолоченного картона, но он остался недоволен и повелел заказать в Париже пристойный головной убор из золота с драгоценными камнями, обошедшийся Гаити в 5% годового бюджета. Когда новая корона была готова, провели повторную церемонию, во всём, вплоть до деталей вроде горностаевых мантий для царственной четы (только с поправкой на цвет кожи участников) повторявшую коронацию Наполеона и Жозефины, как её представляли по шедевру кисти Давида.
Параллельно Фостен I принялся создавать новую аристократию, раздавая приближённым ранее экспроприированные у белых плантации с присовокуплением их отнюдь не благозвучных названий к титулам новых владельцев. Так в империи появились герцоги Мармелад и Конфет, графья Рыжий Терьер и Дождь-как-из-ведра, бароны Клистир и Грязная дыра, и прочие «дворяне». Для награждения отличившихся учредили множество орденов с пышными названиями, которые хотя и сделаны из жести, зато были большими по размеру.
Для императорских гвардейцев изготовили нарядную форму и заказали в России медвежьи шапки, которые увенчали блестящими «кокардами», привезёнными из Франции. Редкие гости из бывшей метрополии с трудом сдерживали смех, глядя на марширующих по Порт-о-Пренсу здоровенных негров в быстро облезших в тропиках меховых головных уборах с блестящими кругляшами, на которых красовалась надпись: «Сардины в масле. Бартоп и компания. Лорьян».
Государственным языком на Гаити безграмотный император провозгласил местный креольский диалект, представлявший упрощенную версию французского с вкраплениями из дюжины других языков, вплоть до арабского. Литературный французский запретили, как язык «страны-агрессора».
Улицы городов обклеили портретами с изображениями Богоматери, держащей на руках чернокожего младенца с ликом Фостена. Периодически «иконы» плакали, что было приказано считать проявлениями чуда. До обретения томоса дело на Гаити, правда, не дошло, поскольку у католиков автокефальных церквей не бывает, но некие соображения насчет скрещивания христианства с вудуизмом у Сулука, говорят, имелись.
Официозная пресса (другой не было) на все лады восхваляла императора, «ведущего вставший с колен свободный чёрный народ к процветанию и новым победам». За тем, чтобы все были довольны и регулярно славили Его Темнейшество, бдительно следили «друзья короны» («зинглины») – гражданские активисты, понаехавшие в столицу с дикого севера острова (местного аналога Западной Украины). Тех из простолюдинов, кто по дурости не понимал свалившегося на него счастья, недостаточно бурно радовался, переходил в разговоре на французский или, упаси Папа Легба, смеялся над чудотворными «иконами», жестоко избивали. Образованные и зажиточные мулаты за малейшее подозрение в нелояльности рисковали в любой момент стать «участниками заговора» или «шпионами французов». На их происки списывались «временные трудности».
Ситуацию в государстве Сулука исчерпывающе описал консул США Роберт Уолш: «Это деспотизм самого невежественного и порочного вида. Государственная казна – банкрот, население погружено в киммерийскую тьму, люди… боятся высказывать своё мнение о чём-то, за что могут… подвергнуться пыткам».
Интересно, жителям незалежной это ничего не напоминает?
Будучи блестящей как кокарды гвардейцев снаружи, Вторая империя была гнилой внутри: и без того влачащие жалкое существование «свободные» негры не знали, как прокормить семьи; вести бизнес из-за чудовищной коррупции было невозможно; внешний долг выплачивать нечем; объемы производства кофе, рома и сахара падали, то немногое, что удавалось выручить от их продажи в США (с Францией торговля была запрещена), шло в карман императора, его камарильи и генералитета.
Внутренние проблемы Его Темнейшество пытался решить проверенным способом, затеяв «маленькую победоносную войну» с более богатой соседней Доминиканой под лозунгом «объединения Родины». Первый поход на восточных «сепаров» закончился чем-то похожим на Дебальцево-2015, однако народ оповестили о «великой перемоге», отгрохали в Порт-о-Пренсе триумфальную арку и под звон колоколов провели парад. Вторая попытка завершилась аналогично, а вот третья, в 1859-м, наконец, принесла результат. Правда, противоположный ожидаемому. Разбитая доминиканцами и превратившаяся в неуправляемую толпу армия с криками «Доколе нас будут гнать на убой?!» двинулась на столицу с самыми недвусмысленными намерениями. По дороге к ней присоединялись превратившиеся в оборванцев «свободные граждане», внезапно осознавшие, что так больше жить нельзя.
До цареубийства, впрочем, не дошло. Император, его семейство и наиболее проворные придворные, прихватив золотой запас, успели заскочить на корабль, шедший на Ямайку. Так закончилась история Второй империи на Гаити.
Однако разрушительный импульс, данный Сулуком, оказался долгоиграющим. В отличие от процветающей восточной соседки по острову, Гаити так и не превратилась в тропический рай, на многие годы став для информагентств поставщиком новостей о госпереворотах, политических убийствах, массовых беспорядках и прочих бедствиях, включая стихийные. Видно, такая судьба.   
И если народ Украины не очнется и не остановит то, что ныне творят отмороженные «патриоты», страна со временем вполне может стать европейской Гаити со всеми вытекающими последствиями. Отсюда вывод: от собственных сулуков, если уж они завелись, надо избавляться как можно скорее.        
   

Новости дня

В России вынесен первый приговор за неуважение к власти

Блогер Юрий Картыжев признан виновным в оскорблении символов государственной власти и оштрафован на тридцать тысяч рублей. Такой приговор ему вынес Чудовский районный суд (Новгородская область).
В качестве наказания по статье «за неуважение» предусмотрена линейка денежных штрафов.

Подробнее...
Первый носитель «Посейдона» спущен на воду

На «Севмаше» спустили на воду специализированную атомную подводную лодку «Белгород». Это первый экспериментальный носитель беспилотной системы «Посейдон», которую на Западе называют «торпедой судного дня».
Режим секретности не позволил журналистам снимать субмарину на фото и видео.

Подробнее...
Ким Чен Ын едет во Владивосток

По информации РИА «Новости», прибытие личного бронепоезда лидера Северной Кореи Ким Чен Ына во Владивосток ожидается в среду, 24 апреля.
Сначала спецпоезд прибудет на станцию Хасан, расположенную почти на границе с КНДР, затем проследует в Уссурийск и далее во Владивосток.

Подробнее...
Общественники требуют запретить чипирование граждан России

В Москве прошла общественная конференция «Принудительная оцифровка личности или свобода человека». Её участники приняли резолюцию, в которой потребовали не разрешать биометрическую идентификацию и чипирование населения. Они считают это уничтожением личной и семейной тайны.
Среди подписавших документ – представители Русской Православной Церкви  и родительских организаций.

Подробнее...

Заметки народного политолога

Прогноз поневоле

Сижу дома, пью чай с Гавриловной, - той, что в нашем храме образа протирает и свечки раздаёт. Заходит Ёлкин. И даже фуражки снять не успев, выпаливает:
- Сколько беженцев с Гуляй Поля наше село после выборов принять способно? С меня начальство сведений требует!
- Это, - говорю, - от милосердия нашего зависит. И опять же, от того, кто к нам хлынет. Ежели народ изнеженный, которому трусы с кружевами нужны – это одно, а ежели механизаторы да электрики – то другое.

Подробнее...
Яндекс.Метрика