Понедельник, декабря 18, 2017

«Люди веры» против «людей чести»

Новости с полей сражений заставляют задумываться о вещах принципиально важных, то есть военных. Суть сводится, на первый взгляд, к вопросу, что делать с исламистами.
Проблема, правда, более серьёзная… однако сперва всё-таки о первом взгляде.
Итак, два сражения за два города – одно за Мосул, что на Ближнем Востоке, а другое за Марави, что на Филиппинах...

Оба города были захвачены исламскими радикалами, и оба упорно пытались (и пытаются) вернуть силами цивилизованных армий, - с очень сомнительным успехом в обоих случаях.
Битва за Мосул (как бы в итоге и взятый) продолжалась девять (!) месяцев, а победа «цивилизованных» оказалась в значительной степени пирровой; в городе разрушено до 80% зданий, почти половина из которых восстановлению не подлежит. Аналогия со Сталинградом напрашивается сама собой… 
Другой, гораздо меньший по размерам филиппинский городок Марави был захвачен местными исламистами два месяца назад и… до сих пор ими удерживается. По некоторым данным, исламисты даже выбили на днях филиппинскую армию из тех районов города, которые она кое-как заняла.
С одной стороны, все военные знают, что городские бои – самые трудные, тяжелые и чреватые большими потерями. А с другой – примеры длительных боев в городской застройке довольно редки, да и многомесячные штурмы городов можно пересчитать по пальцам.
Хотя примеры есть. Красная Армия полтора месяца (с 26 декабря по 13 февраля) брала Будапешт, вермахт штурмовал Сталинград почти три месяца и два месяца подавлял восстание в Варшаве… ну, и в 1996 году армия России два с лишним месяца (с 31 декабря по 6 марта) вели бои Грозном. Вот, собственно и всё.
Во всех случаях затяжной характер боёв объяснялся либо отсутствием надёжной блокады города (как в Сталинграде), либо деблокирующими ударами противника извне (как в Будапеште), либо скверной организацией управления наступающими войсками (как в Грозном).
Там, где этих факторов не было, штурмы не затягивались: Берлин советские войска взяли за 12 дней, Кенигсберг – вообще за три. 
Можно ещё вспомнить, что в 1871 году версальцы взяли Париж за семь дней уличных боев, а французы Сарагосу в 1809 году – за полтора месяца.
Но чтоб потратить на штурм города (пусть и большого) аж девять месяцев… это рекорд.
Разумеется, знающие люди скажут, что иракская армия — это отнюдь не РККА образца 1944-45 годов. Это да, это верно… Но также очень сомнительно, что исламисты в Мосуле или Марави хотя бы отдаленно сравнимы по выучке, вооружённости и уровню управления с вермахтом того же периода. И если некоторые формирования ИГИЛ по этим параметрам ещё можно сопоставить с натасканной американскими инструкторами «регулярной» армией Ирака, то по части вооружения даже и сравнивать нечего – ни тяжёлой артиллерии, ни авиации у ИГИЛ просто нет. А уж про филиппинских исламистов вообще сказать нечего…
И, тем не менее, девять месяцев штурма Мосула, два месяца безуспешного штурма Марави, трудные попытки штрумовать Ракку… Слишком много примеров набирается для того, чтобы списать все эти казусы на случайности. Дело явно в чем-то другом… 
В чем же именно? В чем ИГИЛовские бармалеи так превосходят регулярные армии, что это превосходство стоит и артиллерии, и авиации?
Это, строго говоря, как раз и есть то самое теоретическое углубление вопроса «что там за фигня творится в Мосуле?»
Тут ведь дело удивительное и привычное одновременно. Исламисты, как это ни банально звучит, превосходят своих противников в мотивированности и боевом духе.
Между тем, именно этот фактор современные стратеги если и не игнорируют вовсе, то уж точно не считают одним из главных – мол, какой ещё может быть боевой дух, когда все решают управленческие и разведывательные структуры, тонны снарядов и килотонны бомб? Главное, эти килотонны обеспечить, а уж остальное приложится … если ещё и зарплату подходящую регулярному воину предложить, и «военную полицию» за его спиной поставить.
Собственно, так оно, отчасти и есть, и если бы ИГИЛ вздумало вести «правильную» регулярную войну в чистом поле, то его отряды были бы быстро уничтожены, несмотря ни на какую свою мотивацию.
Но ИГИЛ, - вот сюрприз-то! - «правильную» войну вести не пожелал, а предпочёл вести бои в городской застройке, сводящей все преимущества «регуляров» на нет. Танки на улицах не могут развернуться, артиллерия не знает, куда стрелять и боится задеть своих, авиация  просто не видит противника, укрытого в руинах… В результате штурм города превращается в его планомерное уничтожение по формуле, известной с Первой мировой: «Артиллерия разрушает, пехота занимает».
При этом «регулярная» пехота отличается крайне низкой мотивацией, поскольку думает только о выживании и зарплате, и, встречаясь с сопротивлением, норовит поскорее отойти, а при контратаке противника и вовсе обращается в бегство, неся при этом потери.
Характерно, что при контратаках роль «артподготовки» у ИГИЛ выполняют начиненные взрывчаткой автомобили с водителями-смертниками. А это уже многое говорит о мотивации...
И наоборот: всё огневое преимущество иракских «регуляров» никак не сказывается на боевой устойчивости отрядов исламистов, которые после каждой внезапной вылазки просто меняют позиции, так что очередная килотонна бомб и снарядов приходится уже по пустому месту.
Это, кстати, исламистов тоже устраивает, поскольку «победителям» достаются груды щебня, на которых невозможно толком закрепиться. 
И вот что интересно: полная безжалостность к мирному населению и высокая боеспособность в отрядах ИГИЛ прекрасно уживаются. Мотивация у них такая, специфическая, в том смысле, что религиозная.
Но даже такая мотивация – это огромное преимущество, особенно в условиях, когда у противника таковой нет вообще.
Да и с религиозной мотивацией не все так просто. Ещё в XVII веке Кромвель объяснял Долгому парламенту, что причины побед роялистов в гражданской войне связаны не с каким-то их особенно хорошим снабжением, а с боевым духом, и чтобы победить в войне «против людей чести нужны люди веры». 
И в войсках Кромвеля эти «люди веры» появились в виде проповедников-капелланов... которых по-современному стоило бы назвать политруками. Ну, или комиссарами.
Отсюда вопрос: вернутся ли политруки в состав цивилизованных армий, и если вернутся, то какую политику они могли бы проповедовать, чтобы окормляемые войска могли добиваться успеха…