Суббота, мая 26, 2018

Повезло всё-таки Светлане Алексиевич…

Вот честно скажем: после того, как в прошлом году Нобелевка по литературе досталась представительнице белорусского либерального бомонда Светлане Алексиевич (чьи творения под категорию «художественная литература» не подходят совершенно), большинство около-литературных комментаторов было уверено, что теперь еще больше уронить престиж премии уже невозможно.
Но комментаторы ошиблись – оказалось, что есть куда и есть что ронять…

О том, что в 2018 году Нобелевская премия по литературе присуждаться не будет, слышали, наверное, уже все. Что в основе столь нестандартного решения лежит некий «сексуальный скандал», знают тоже многие. Но вот о феерических подробностях нынешнего афронта широкой публике неизвестно. А жаль. В будущем кто-то об этой истории, наверняка, напишет книжку, материал того вполне заслуживает.
Проблема у будущего автора будет только с жанром произведения. Трагикомедия получится с некоторым уклоном в порнографию и местами будет переходить в фарс и театр абсурда.
Впрочем, обо всём по порядку. Решение о присуждении Нобелевской премии по литературе принимает Шведская Академия в количестве 18 человек. Однако если кто-то думает, что этот ареопаг состоит исключительно из живых классиков и признанных мэтров изящной словесности, то это глубокое заблуждение. Среди «академиков» преобладают мало кому даже в самой Швеции известные литературоведы, не слишком известные критики и второстепенные писатели, из которых единственной более-менее заметной величиной была до недавнего времени некая Катарина Фростенсон.  
У этой Катарины целых два достоинства: во-первых, она всё-таки пишет какие-то стихи нерифмованным верлибром, а во-вторых, нее есть муж, фотограф и режиссёр французского происхождения Жан-Клод Арно.
Впрочем, его фото- и режиссёрские таланты – вопрос открытый; но вот в чём оборотистому французу никак не откажешь, так это в умении создавать вокруг себя образ мецената и законодателя культурной моды. Женившись на фру Катарине сорок лет назад, он перебрался в Швецию и организовал в Стокгольме интеллектуальный клуб «Форум» – этакий литературно-философско-эстетский салон для продвинутой богемы.
И так удачно он своё заведение раскрутил, что получил (при содействии жены, разумеется) финансирование от Шведской Академии, стал законодателем шведской «интеллектуальной моды» и получил прозвище «девятнадцатого члена Шведской Академии».
И всё шло очень хорошо, пока это прозвище в конце 2017 года стараниями журналистки Матильды Густафсон не приобрело очень двусмысленное  значение. Эта акула шведского пера раскопала в биографии 71-летнего Жана-Клода такие подробности, что Харви Вайнштейн со своими голливудскими «харрасментами» отдыхает. Если верить ее расследованию, то последние 25 лет «девятнадцатый член» только и делал, что пользовался в своём клубе сексуальными услугами девушек-волонтёрок (которые, будучи начинающими писательницами, готовы были на всё, чтобы прикоснуться к творческой элите) и сливал заинтересованным издателям имена будущих лауреатов Нобелевской премии по литературе.
Всего за Жан-Клодом числится 18 эпизодов такого рода – от «разглашения конфиденциальной информации» до изнасилований (это при том, что многие его «избранницы» претензий предъявлять не стали).
Однако до поры до времени имя «девятнадцатого члена» в газетных материалах напрямую не называлось, и всё могло бы так и пройти по разряду около-литературной «клубнички», если бы Швеция не была страной победившего феминизма.
Дело в том, что пост постоянного секретаря в Шведской Академии занимала дама – литературный критик Сара Даниус – которая и потребовала проведения полноценного расследования.
Разразился жуткий скандал, собралось экстренное заседание Академии, на котором Сару Даниус попытались «поставить на место»… Но не вышло. Сара давлению не поддалась, а известия о склоке среди литературных небожителей попали уже и в «желтую прессу», которая с удовольствием принялась смаковать пикантные подробности шведской литературной жизни.
Поражённые таким оборотом событий трое академиков (писатель Клас Эстергрен, поэт Чель Эспмарк и бывший секретарь Академии Петер Энглунд) подали в отставку. Пришлось созвать заседание, на котором оставшиеся академики убедили уйти в отставку обоих главных скандалисток – и неистовую феминистку Сару Даниус, и «мужнину жену» Катарину Фростенсен.
Оно бы и ничего, но тут обнаружился другой затык. Устав Шведской Академии был принят еще в 1786 году и никаких отставок для своих пожизненных членов не предусматривает. А в случае смерти кого-либо из членов нового выбирают оставшиеся, большинством в две трети голосов от восемнадцати, то есть избирателей должно быть никак не меньше двенадцати.  
А после всех отставок и скандалов их ровно столько и осталось. И, если не ровен час, помрёт кто-то от старости, то всё! Некому будет награждать очередных Алексиевич.
Надо Шведскую Академию срочно пополнять; но как? Остались-то в её составе именно те, кто требовал сор из избы не выносить и в проделки «девятнадцатого члена» не вникать. Похоже, что разруливать ситуацию придётся лично шведскому королю, который теоретически может назначить кого-то академиком (хотя за 250 лет этого еще ни разу не делал).
Вот такой получается коктейль – скандалы, интриги, расследования», феминизм и шведский король на десерт.
Так что удивляться тому, что шведским академикам в 2018 году стало не до Нобелевской премии, не приходится. При наличии таких подробностей получение Нобелевки оказывается, как теперь принято выражаться, «токсичным». Принимать награду из таких рук для настоящего большого писателя будет уже как-то… несколько неприлично.
Зато Светлане Алексиевич, можно сказать, ещё повезло – её репутацию уже ничем не испортишь…

Заметки народного политолога

Ах, эта свадьба пела и плясала…



Отгремела на Темзе очередная королевская свадьба. Принц Гарри наконец-то женился.
Все кинулись обсуждать… нет не жену его, актёрку, а тёщу-негритянку. Девке завидовали – свезло; а пацану не очень. Всё, как у людей, хотя и королевская семья, но со своими скелетами в шкафу.
Наш конюх Пантелеич, в отличие от многих политологов на окладе, смотреть сей перформанс в записи отказался: свадьба – эка невидаль! А с другой-то стороны… не скажите…
Баба Лиза на свадьбе злая-презлая сидела. Не нравится ей невеста – ясный перец. Но тут тоже ничего удивительного (напоминание об утраченном колониальном господстве).

Подробнее...
По заслугам – и к ногтю (из монологов юродивого)



Брат мой!
Ты привечаешь и одариваешь тех, от образа которых мутит всех верных твоих.
Не могу знать, зачем ты так поступаешь, но, можно догадаться, что хочешь кому-то понравиться и делать особенные плезиры.
Не знаю, кто они, эти дальние и неизвестные, но ты давно переступил черту, за которой такие манеры были бы потребны.
Ты давно можешь говорить своим голосом. Поэтому стань приятным не тем, дальним, а ближним и верным своим, не заставляй их день и ночь скорбеть по тебе.

Подробнее...
«До Воркуты идут посылки долго…»



Заходим мы давеча с участковым Ёлкиным в наше сельпо (со служебного входа) и видим, как продавщица Люська одной рукой слезу платком утирает, а другой – в ящик всякое нужное кладёт: спички, мыло, тёплые носки, гречку…
- Ты, Люсьена, к войне, что ли, готовишься, али облагодетельствовать того, кто на зоне чалится? - спрашивает ее Ёлкин в шутливом тоне.
- Ему, вот, собираю, сердечному, - говорит Люська и кивает на висящий в глубине подсобки портрет.
Глянул я, а это портрет… нет, не девка срамная там изображена, не звезда Голливуда мужеского полу, а сам Герман Греф – начальник всего Сбербанка. Конечно же, у каждого свои идеалы, но не до такой же степени!

Подробнее...
Нам не дано предугадать, как наше слово отзовётся



Свободный интернет – дело, конечно, серьёзное и для всех важное. Ради этого и на демонстрацию выйти можно, кричалки покричать, плакатиками помахать…
Только на это вот что скажу. Побывал я давеча в одной частной фирме, большинство сотрудников которой молодые женщины, приехавшие в Москву. Газет они не читают, телевизор смотрят лишь на ночь (сериалы). Интернет же используют по назначению: кулинарные рецепты и погода. Всё.

Подробнее...