Суббота, мая 26, 2018

Солдат много, но воевать некому

Любимым временем для рассуждений на тему «неправильности» патриотизма у наших либералов служит период с 9 мая по 22 июня, когда любители «страшной правды» только и делают, что предлагают победу 9 мая не праздновать (мол, это всё давно было), а в день начала войны 22 июня – каяться за то, что… дальше уже у кого на что фантазии хватит.
Однако вот ведь какой казус: период с 9 (точнее, с 10 мая) почему-то никто из либералов не вспоминает в применении к Западу. Хотя там всё  получается строго по календарю – 10 мая война началась, а 22 июня закончилась. Только и началась не так, и закончилась – тоже…

В общем, фактура такая: 10 мая 1940 года немцы после восьми месяцев «странной войны» перешли в наступление на Западном фронте, а 22 июня 1940 года Франция капитулировала. Стремительный коллапс Франции был делом совершенно неожиданным и  полностью ломал прежний «сценарий» мировой войны, предполагавший невозможность для немцев сосредотачивать все силы на одном из стратегических направлений. Самые смелые мечты германских генералов о возможности ведения войны не на два фронта стали реальностью, а авторитет Гитлера в самом рейхе подскочил до небес.
Май и июнь 1940 года стали для «демократического Запада» настоящей катастрофой, но почему-то никто из тамошних военных историков по этому поводу особенно не переживает – мол, дело прошлое, чего теперь… А про геройскую эвакуацию англичан из Дюнкерка вообще кино снимают. Так что никто не задается вопросом: а можно ли было из Дюнкерка не эвакуироваться?
А между тем, достаточно посмотреть на цифры. Когда 20 мая немцы вышли к Ла-Маншу в районе Аббевилля, их положение было довольно шатким. Танковые и моторизованные дивизии в тот момент оторвались от обычной пехоты, а в «Дюнкеркском мешке» оказались  10 английских, 18  французских и 12 бельгийских дивизий, - до полумиллиона солдат и офицеров.  Если бы у этой массы войск было решительное командование, то положение прорвавшихся к морю немцев могло бы оказаться незавидным: встречными ударами с севера и юга англичане и французы могли бы их отсечь от основной массы войск.   
Кстати, такую попытку попытались было предпринять 21-22 мая. Пять лет спустя, командующий немецкой группой армий «А» фон Рунштедт так вспоминал об этом: «Критический момент наступления возник как раз в то время, когда мои войска достигли Ла-Манша. Это был контрудар английских войск, нанесённый 21 мая к югу от Арраса. В течение короткого времени мы опасались, что наши танковые дивизии будут отрезаны, прежде чем успеют подойти на помощь пехотные дивизии. Ни одна из французских контратак не представляла такой серьёзной угрозы, как эта…»
Однако Рунштедт напрасно волновался: для  контрнаступления британский командующий Джон Горт выделил совершенно недостаточные силы – всего один пехотный полк и два танковых батальона. Однако даже этого оказалось достаточно для того, чтобы Рунштедт запросил у Гитлера приказ на приостановку наступления, который и был получен 24 мая.
Не надо быть большим поклонником «альтернативной истории», чтобы задаться вопросом: а что бы было, если бы англичане для контрудара выделили не полк, а хотя бы дивизию? Может тогда бы и не пришлось так геройски давать дёру через Ла-Манш?
Увы и ах… Придется встать на защиту британского генерала. Контратаковали англичане столь скромными силами не потому, что скупость обуяла, а оттого, что других боеспособных частей просто не нашлось. То есть войск-то вроде бы было и много, но управление ими было утрачено. В таких условиях единственный приказ, который они могли выполнять, выглядел как «бегите все к Дюнкерку, а там видно будет».
При этом характерно, что эвакуированные из Дюнкерка войска английское командование потом даже не пыталось снова вернуть во Францию, - настолько они были деморализованы. В результате англичане просто выбыли из «сухопутной» войны, предоставив своим союзникам-французам воевать с немцами одним.
При этом нельзя обвинять английских солдат в трусости. В иных местах (например, в Норвегии) «томми» с немцами справлялись. Так, например, как раз 17-27 мая англичане взяли штурмом норвежский город Нарвик… но только для того, чтобы тут же из него эвакуироваться.

Заметки народного политолога

Ах, эта свадьба пела и плясала…



Отгремела на Темзе очередная королевская свадьба. Принц Гарри наконец-то женился.
Все кинулись обсуждать… нет не жену его, актёрку, а тёщу-негритянку. Девке завидовали – свезло; а пацану не очень. Всё, как у людей, хотя и королевская семья, но со своими скелетами в шкафу.
Наш конюх Пантелеич, в отличие от многих политологов на окладе, смотреть сей перформанс в записи отказался: свадьба – эка невидаль! А с другой-то стороны… не скажите…
Баба Лиза на свадьбе злая-презлая сидела. Не нравится ей невеста – ясный перец. Но тут тоже ничего удивительного (напоминание об утраченном колониальном господстве).

Подробнее...
По заслугам – и к ногтю (из монологов юродивого)



Брат мой!
Ты привечаешь и одариваешь тех, от образа которых мутит всех верных твоих.
Не могу знать, зачем ты так поступаешь, но, можно догадаться, что хочешь кому-то понравиться и делать особенные плезиры.
Не знаю, кто они, эти дальние и неизвестные, но ты давно переступил черту, за которой такие манеры были бы потребны.
Ты давно можешь говорить своим голосом. Поэтому стань приятным не тем, дальним, а ближним и верным своим, не заставляй их день и ночь скорбеть по тебе.

Подробнее...
«До Воркуты идут посылки долго…»



Заходим мы давеча с участковым Ёлкиным в наше сельпо (со служебного входа) и видим, как продавщица Люська одной рукой слезу платком утирает, а другой – в ящик всякое нужное кладёт: спички, мыло, тёплые носки, гречку…
- Ты, Люсьена, к войне, что ли, готовишься, али облагодетельствовать того, кто на зоне чалится? - спрашивает ее Ёлкин в шутливом тоне.
- Ему, вот, собираю, сердечному, - говорит Люська и кивает на висящий в глубине подсобки портрет.
Глянул я, а это портрет… нет, не девка срамная там изображена, не звезда Голливуда мужеского полу, а сам Герман Греф – начальник всего Сбербанка. Конечно же, у каждого свои идеалы, но не до такой же степени!

Подробнее...
Нам не дано предугадать, как наше слово отзовётся



Свободный интернет – дело, конечно, серьёзное и для всех важное. Ради этого и на демонстрацию выйти можно, кричалки покричать, плакатиками помахать…
Только на это вот что скажу. Побывал я давеча в одной частной фирме, большинство сотрудников которой молодые женщины, приехавшие в Москву. Газет они не читают, телевизор смотрят лишь на ночь (сериалы). Интернет же используют по назначению: кулинарные рецепты и погода. Всё.

Подробнее...