Суббота, мая 26, 2018

Зачем в Белоруссии отмечали столетие фантомного государства (Часть 1)

В братской Белоруссии 25 марта отмечали так называемый День воли – неофициальный праздник, приуроченный к провозглашению Белорусской народной республики (БНР) в 1918 году.
Как общественный феномен белорусский День воли возник на фоне развала СССР и был тесно связан с охватившим все союзные республики стремлением обособиться от России. Поэтому в начале 1990-х он отмечался достаточно широко. Дорвавшиеся до власти местные демократы заявляли, что в марте 1918-го были заложены основы белорусской государственности, а в качестве государственных символов в самостийной Беларуси использовались позаимствованные у БНР герб «Пагоня» и «бел-чырвона-белы сцяг», известный также как «сало-мясо-сало».

Однако националистический угар в Белоруссии быстро прошел. Выяснилось, что возможность ругать на мове «праклятых маскалей», десятилетиями объедавших «тутэйшых сялян» – это слабая компенсация пустоты в кошельках и холодильниках. На президентских выборах в 1994-м народ предпочел русофобу Поздняку и соучастникам Беловежского сговора Кебичу и Шушкевичу прагматичного директора совхоза Лукашенко, умело использовавшего ностальгию белорусов по советскому прошлому.
При «батьке», провозгласившем курс на сближение с Москвой и заменившем бэнэровскую символику на немного модернизированные флаг и герб Белорусской ССР, русофобский День воли утратил благоволение властей, став поводом для проведения протестных акций свядомой оппозиции. Их неизменными атрибутами были запрещённые стяги БНР и транспаранты, уличавшие президента в предательстве национальных интересов и пресмыкательстве перед Россией. Впрочем, митинги и шествия «змагаров» были недолгими: вожаков оперативно «винтила» полиция, остальным предлагалось расходиться, предварительно сдав флаги и прочую символику. Ежегодно 26 марта западные СМИ и оппозиционные белорусские издания публиковали списки задержанных накануне, не забывая обвинять Лукашенко в диктаторских замашках и попрании демократии.
Однако в этом году привычный сценарий изменился. Впервые за годы правления «батьки» власти не только не препятствовали тем, кто пожелал отметить День воли, но и фактически оказали им поддержку. В центре Минска, на площади у театра оперы и балета был организован митинг, перешедший в концерт, на который собралось от пяти (по данным правоохранителей) до пятидесяти (по мнению организаторов) тысяч человек. Для почти двухмиллионного Минска это в любом случае немного, но в прежние годы число тех, кто собирался 25 марта на оппозиционные тусовки, было в разы меньше.
Митинг почтили своим присутствием некоторые депутаты парламента, руководители провластных СМИ и представители православного духовенства. Праздничные мероприятия также прошли в Бресте, Гродно, Гомеле и некоторых других городах.
Конечно, не обошлось без накладок. Нескольких особо упёртых «змагаров», не пожелавших принимать участие в разрешённом митинге-концерте и попытавшихся затеять традиционное шествие по улицам столицы, всё-таки повязали. Но на сей раз задержанных было немного, да и обращались с ними весьма деликатно.
Непривычно широкое по белорусским меркам празднование годовщины образования БНР дало некоторым обозревателям дополнительную аргументацию для подкрепления тезиса о продолжающемся дрейфе Минска в сторону Запада и углублении противоречий с Москвой.
Такая трактовка имеет право на существование. Ведь до сих пор считалось, что белорусская государственность впервые оформилась в виде Белорусской советской республики, а БНР имеет к ней примерно такое же отношение, как, скажем, провозглашённая Временным правительством Керенского осенью 1917-го Российская республика к нынешней Российской Федерации. То есть никакого, - от слова совсем. В России в минувшем сентябре никто и не вспомнил о столетии этого исторического казуса.
Что же такого значимого произошло в Минске 25 марта 1918 года? Да, собственно, ничего, о чём стоило бы помнить спустя столетие.
Ни до, ни во время Первой мировой войны идея национального самоопределения белорусов не пользовалась сколь-нибудь отличимой от абсолютного нуля поддержкой местного населения, являясь предметом грёз кучки общественников, деятелей культуры и состоятельных любителей полесского фольклора, в большинстве осознававших несбыточность своих мечтаний. Забавно, но группировались самостийники отнюдь не в Минске или, скажем, в Могилёве, а в населённом преимущественно поляками и евреями Вильно (Вильнюсе), где издавали крошечными тиражами несколько газетёнок, самыми заметными из которых были «Наша нива» и «Вольная Беларусь».
Так бы они и строчили заметки в никем не читаемые «мурзилки», да предавались мечтаниям о «свободе для Беларуси», если бы не Февральская революция. На её мутной волне «свядомые змагары» сколотили в Минске Белорусский национальный комитет, который попытался договориться с правительством Керенского об автономии, но не преуспел.
Проведённые уже при большевиках выборы в Учредительное собрание показали, что идея самостийности совершенно не интересна белорусам. Её сторонники получили менее полпроцента голосов. Это, впрочем, не помешало им созвать Всебелорусский съезд, который хоть и был достаточно быстро разогнан красногвардейцами, но успел избрать некий представительный орган, названный Радой. Однако пока над Минском реял красный флаг, Рада вела себя тихо.
Ситуация изменилась после того, как в феврале 1918-го немцы, воспользовавшись эпатажной выходкой Троцкого на переговорах в Брест-Литовске (знаменитое «ни мира, ни войны, армию – распустить»), перешли в наступление и, не встретив серьезного сопротивления, заняли большую часть Белоруссии, включая Минск. Вот тут-то «свядомые» и зашевелились.
Предварительно заверив оккупантов в своей полной лояльности, 25 марта они под сенью германских штыков приняли третью уставную грамоту Рады БНР, оповестившую планету о возникновении на ней нового «свободного и независимого государства». Впрочем, на это «историческое событие» никто не обратил никакого внимания. В ту пору в различных уголках бывшей империи самопровозглашались десятки всевозможных «республик», и появление ещё одной не могло вызвать ажиотажа.
Ни свободным, ни независимым новообразованное государство не являлось, поскольку было создано на территории, оккупированной германскими войсками. Однако это не смутило его отцов-основателей, развивших кипучую деятельность. Перво-наперво они озаботились государственной символикой.
С гербом определились быстро, определив в качестве такового эмблему Великого княжества Литовского «Пагоня», изображающую скачущего всадника. Флагом же стало бело-красно-белое полотнище. Ныне в среде «змагаров» считается аксиомой, что этот флаг тоже является наследием могучих литвинских предков; однако это не более, чем миф. Как утверждал один из деятелей БНР Адамович, поначалу для новой республики был выбран чисто белый флаг, который должен был рифмоваться с названием «Белая Русь». Однако вожди Рады, среди которых преобладали доморощенные социалисты, посчитали, что такой стяг выглядит, во-первых, слишком контрреволюционно, а, во-вторых, очень напоминает символ капитуляции. Для того, чтобы избавиться от столь невыгодных ассоциаций, посередине провели красную (революционную) полосу. Так и получилась нынешняя святыня борцов с «режимом Лукашенко».

Заметки народного политолога

Ах, эта свадьба пела и плясала…



Отгремела на Темзе очередная королевская свадьба. Принц Гарри наконец-то женился.
Все кинулись обсуждать… нет не жену его, актёрку, а тёщу-негритянку. Девке завидовали – свезло; а пацану не очень. Всё, как у людей, хотя и королевская семья, но со своими скелетами в шкафу.
Наш конюх Пантелеич, в отличие от многих политологов на окладе, смотреть сей перформанс в записи отказался: свадьба – эка невидаль! А с другой-то стороны… не скажите…
Баба Лиза на свадьбе злая-презлая сидела. Не нравится ей невеста – ясный перец. Но тут тоже ничего удивительного (напоминание об утраченном колониальном господстве).

Подробнее...
По заслугам – и к ногтю (из монологов юродивого)



Брат мой!
Ты привечаешь и одариваешь тех, от образа которых мутит всех верных твоих.
Не могу знать, зачем ты так поступаешь, но, можно догадаться, что хочешь кому-то понравиться и делать особенные плезиры.
Не знаю, кто они, эти дальние и неизвестные, но ты давно переступил черту, за которой такие манеры были бы потребны.
Ты давно можешь говорить своим голосом. Поэтому стань приятным не тем, дальним, а ближним и верным своим, не заставляй их день и ночь скорбеть по тебе.

Подробнее...
«До Воркуты идут посылки долго…»



Заходим мы давеча с участковым Ёлкиным в наше сельпо (со служебного входа) и видим, как продавщица Люська одной рукой слезу платком утирает, а другой – в ящик всякое нужное кладёт: спички, мыло, тёплые носки, гречку…
- Ты, Люсьена, к войне, что ли, готовишься, али облагодетельствовать того, кто на зоне чалится? - спрашивает ее Ёлкин в шутливом тоне.
- Ему, вот, собираю, сердечному, - говорит Люська и кивает на висящий в глубине подсобки портрет.
Глянул я, а это портрет… нет, не девка срамная там изображена, не звезда Голливуда мужеского полу, а сам Герман Греф – начальник всего Сбербанка. Конечно же, у каждого свои идеалы, но не до такой же степени!

Подробнее...
Нам не дано предугадать, как наше слово отзовётся



Свободный интернет – дело, конечно, серьёзное и для всех важное. Ради этого и на демонстрацию выйти можно, кричалки покричать, плакатиками помахать…
Только на это вот что скажу. Побывал я давеча в одной частной фирме, большинство сотрудников которой молодые женщины, приехавшие в Москву. Газет они не читают, телевизор смотрят лишь на ночь (сериалы). Интернет же используют по назначению: кулинарные рецепты и погода. Всё.

Подробнее...